Книга Белая башня, страница 141 – Екатерина Насута

— Люди не злы, — Верховный все же пошевелил пальцами и поморщился. — Они испуганы. А страх, к сожалению, пробуждает в душах отнюдь не самые светлые чувства.

— Я о том и говорю. Тебе придется терпеть. Я буду контролировать работу наномашин, которые реконструируют твое тело. Оно станет прочнее, однако следует помнить, что у любой прочности есть предел.

Людей, кажется, становилось больше.

Верховный чуть отодвинул плотный полог, убеждаясь, что не ошибся. Люди стекались с окрестных улиц. Редкие факелы освещали толпу, на сей раз обыкновенную, грязную, вонючую, встревоженную и опасную. И над ней высилась тоненькая фигурка женщины, восседавшая на плечах могучего мужчины.

Пожалуй, это было красиво.

Символично.

А толпа любит символы не меньше, чем чудеса.

— Согласен. Примитивное мышление оперирует четкими понятиями. Символы легко включить в ряд их.

— Они не примитивны. Люди… сложны. Разнообразны. Не всегда добры, но не мне им за это пенять. Не всегда умны. Благочестивы. Или вот склонны к сочувствию. Часто наоборот, но это не значит, что они примитивны.

Боль расползалась от локтя и выше. Она была вполне терпима, хотя и раздражала слегка. И Верховный погладил руку.

— Скоро уже, — он узнавал места. — Мы почти уже… прибыли.

Врата были заперты.

И толпа загудела. Люди не знали, зачем пришли сюда, что им нужно в этом особняке, который с прошлого визита Верховного не стал ни новее, ни красивей. Он все еще прятался за разросшимся садом, стыдливо заслоняясь от улицы одичавшими кустами.

Привратник, старый раб, посаженный на цепь, забился под навес, с ужасом уставившись на толпу.

— Помоги, — попросил Верховный, ибо боль расползлась по всему телу.

И Акти поспешно подставил плечо, даже не поморщился, когда пальцы сдавили его, пожалуй, слишком сильно. Но выбрался Верховный из паланкина сам.

Встал.

Распрямился.

И обернулся к толпе.

— Отойдите, — сказал он тихо. И великан, вставший рядом, воздел руки над головой.

— Назад! — рявкнул он.

И люди отступили.

— Благодарю, — Верховный осмотрел их, собравшихся… зачем? Пожалуй, и сами-то они терялись, не зная ответа на сей вопрос. — Возвращайтесь… домой возвращайтесь.

Маска не мешала.

Только голос стал сильнее. Это хорошо. Сильный голос жрецу надобен.

— К тем, кому нужны вы. Ваша любовь. Ваша забота. Ваша поддержка…

Он никогда-то особо не любил говорить, вот так, с людьми.

Умел.

Да и помнил большею частью праздничные речи, многие и написаны-то были, видать, для тех, кто как и сам Верховный, не одарен талантом оратора.

— Ибо близок край мира, — он прижал руку к груди. — А потому…

Кто-то свистнул.

И заткнулся.

— Потому, — продолжил Верховный, — каждому из вас надобно вспомнить, кто он есть. И кем он предстанет в час, когда боги спустятся на Землю. Кого узрят они? На чьи молитвы отзовутся? Кому воздадут сполна… и лишь от вас зависит, какова будет награда.

Ложь.

Не будет богов, не будет…

Ничего не будет.

Верховный повернулся к толпе спиной. Не самое разумное деяние, но между ним и людьми встал великан с золотой женщиной, которая воздела руки и повторила:

— Возвращайтесь…

Не послушают.

А если и так, то не все. Кто-то и вправду вернется, очнувшись от затянувшегося сна, а кто-то решит, что, если уж наступил край мира, то надобно пользоваться моментом и исполнить желание.