Онлайн книга «Советник»
|
— Чуют они, - сказал Такхвар, проводя руками по лицу. – Что зараза. Вот и лезут. Дохнут и лезут. Тела складывали рядышком. Женщины. Мужчины. И мужчин больше, а вот детей, к счастью, почти и нет. Наверное, там, в забытьи, что-то с ним произошло, если Винченцо утратил свое обычное спокойствие. Мягким становится. Или… всегда таким был? Никчемным. — Отойдите, - велел он Такхвару и паре стражников, которые повсюду сопровождали старика. Из стражи слегли трое. Теперь заболевших сносили в зал, со стен которой убрали щиты и оружие. Столы тоже сдвинули к стенам, а на полу уложили солому. В камине Миара варила настои. Смысла в них особого не было, но… люди верили. Смотрели на котлы и верили. А потому она продолжала тратить время. Побледнела. Осунулась. Почти не спит. Впрочем, как и Винченцо. Нет, не из-за болезни. И не из-за тех, которые все еще продолжали цепляться за надежду. А потом, когда она иссякнет, на кого они обратят свой гнев? Впрочем, гадать нечего. Купол пытались пробить. И пытаются. Рабы, выпущенные на свободу – держать их стало опасно - в первую же ночь устремились к воротам. То ли не знали про купол, то ли надеялись отсидеться там. Препятствовать им не стали, но когда рабы ушли, то ворота заперли и мост подняли. И люди остались там, снаружи, где виднелись остатки лагеря. Своих людей Винченцо отправил к границе купола, големов с ними же. Наемники, кто поумнее, тоже отступили, присоединились в надежде, что близость к слугам рода Ульграх как-то защитит. Но кое-кто и остался, то ли не способный осознать опасность, то ли, напротив, всецело понимающий, что граница – это не спасение. Главное, ворота держали запертыми. А люди… что ж, какая разница, где умирать? Винченцо поднял руки, выпуская и гнев, и боль, казавшуюся такой чужой. Стена пламени поднялась над мертвецами. Теперь поддерживать. Тела придется жечь пару часов, люди – материал неподатливый. Но лучше так, чем если к чуме добавится иная зараза. — Пусть будут к ним милосердны боги, - тихо произнес Такхвар. — Ты еще веришь в милосердие богов? — Нет. Но надо же на что-то надеяться? – он потер грудь и пожаловался. – Иногда опять болеть начинает. — А она что? — Сказала много в голове. Она… она держит баронессу. Винченцо кивнул. Пожалуй, в это можно было поверить, иначе как объяснить, что баронесса де Варрен была все еще жива? Она почти все время спала, просыпаясь лишь для того, чтобы выпить пару ложек бульона и очередную порцию лекарства. Миара даже решила было, что именно в настойке дело, но… другие, кто получал её, умирали, пусть и без боли. И это тоже было много. Огонь поднимался к небу. Чистое. Синее. Только по ночам вспыхивает падающими звездами, поторапливая. Он бы и рад поторопиться, но… Вдох. Выдох. Спокойствие. Его ведь учили, оставаться спокойным. Честь рода Ульграх… отец, наверное, в гробу ворочается, как все получилось. Ничего. Сам виноват. Только он и виноват. Отбросить мысли. И от запаха отрешиться. Пусть пламя и белое, но запах никуда не исчезает. Дышать приходится им и к вечеру Винченцо начнет задыхаться. Но это к вечеру. Тогда же на выжженные черные камни лягут новые тела. И утром все повторится. И будет повторяться раз от раза. А потому рев трубы, разорвавший тишину, стал едва ли не благословением. Хотя, какое, на хрен… |