Книга Дикарь, страница 82 – Екатерина Насута

Опыта за собой Миха не чувствовал, но с ножом, который засел в ноге, надо было что-то да делать.

Вытащить?

А если кровью изойдет?

С другой стороны, если ранение серьезное, то и так изойдет. Миха потер щеку, пытаясь вспомнить, что же знает о ранах. Но в голове была приятная звонкая пустота.

Или не совсем?

Будь задета артерия, кровь сочилась бы и сквозь нож. А тут она почти и остановилась.

— Руки убери! — завопил мальчишка, явно осознав, что его сейчас будут лечить. И кажется, радости ему это осознание не добавляло.

— Господин! — старик попытался ухватить мальчишку за руки. — Господин, это для вашего же блага! Если рану не обработать, она загноится.

— Пояс есть? Или веревка какая-нибудь? Ремень?

— Вот, — старик вытащил откуда-то из-под полы кожаный шнурок.

— Перехвати ногу повыше.

Так, а смысл-то? Жгут, конечно, остановит кровотечение, но долго его держать нельзя. Поэтому если задет крупный сосуд, мальчишка обречен.

С другой стороны, будь оно так, он бы давно кровью истек.

— Надо мха, — Миха повернулся к болоту. — Белого. И воды. В чем-нибудь. Промыть.

Здешняя вода была темной и кисловатой на вкус, и пожалуй, нормальному человеку пить её не стоило бы. Но Миха нормальным не был. Поэтому пил.

Вкус — от кислотности.

Точно.

Он ведь учил. На болотах — вода кислая, с высоким содержанием дубильных веществ, что, в свою очередь, хорошо, поскольку бактерий в ней то ли нет, то ли мало, то ли вообще что-то она с ними делает. Но мысль промыть рану изначально здравая.

А потом мхом заткнуть.

И надеяться, что само заживет.

Миха так и сделал.

— Господин, вспомните, кто вы. Держитесь достойно, — старик притащил воды в кожаной шляпе. Ведро из неё получилось, мягко говоря, хреноватое, но какое уж есть. — Ваш отец, будучи юн, также имел печальный опыт ранений.

— З-заткни его, — попросил мальчишка, прикусывая губу.

И руки убрал.

Подбородок выдвинул.

Отвернулся.

Клинок вышел легко. Из раны потекла кровь, но не сказать, чтобы обильно. Стало быть, или повезло, или, что куда вероятнее, разбойник решил поиграть.

И ладно.

Миха вспорол штанину, открывая доступ к ране. Небольшая. И вида аккуратного. Он наклонился и принюхался. Гнилью не пахло, и дикарь согласился, что это очень даже неплохо.

Хотя, конечно, рановато.

Темная вода кое-как смыла кровь. Мох лег сверху, а на него — тряпица, протянутая дрожащею рукой. И замотать все это добро, перехватив тем самым кожаным шнурком.

— Если не загноится, то жить будет, — сказал Миха старику, что замер рядом и только шею тянул.

— Слава богам! — отозвался тот, кланяясь. — И вам, добрый господин! Поверьте, ваше участие не останется незамеченным! Барон — человек в высшей степени справедливый! Он сумеет достойно вознаградить вас!

Мальчишка всхлипнул и, глянув искоса, спросил:

— Ты кто такой?

— Дикарь, — Миха огляделся. — Спать. Утром выходим.

— Куда?

— Куда-нибудь.

Не говорить же, что он понятия не имеет.

Пока не имеет. А утром, глядишь, какая мудрая мысль в голову и забредет.

— Спать? Здесь? — паренек то ли привыкал к боли, то ли была она уже не такой сильной, огляделся.

— Здесь.

— Вот прямо…

— Варианты? — поинтересовался Миха.

— Господин просто не привык. Однако уверен, что он не посрамит имени де Варренов и справиться со всеми невзгодами, выпавшими на долю его, — поспешил заверить старик, стягивая с себя тряпье. — Господин, земля горячая, и остывать будет еще несколько часов. А остаточное поле отпугнет зверей. И место не такое уж дурное. Сейчас лето и тепло, и если позволите, я укрою вас…