Книга Дикарь, страница 63 – Екатерина Насута

Дикарь был охотником.

Хорошим.

Он обошел родник по большой дуге, вернувшись почти к тому месту, где Миха изрядно потоптался, но с другой стороны. И с легкостью вскарабкался на дерево. Ненадолго застыл, принюхиваясь. Судя по всему место это уже было замечено другим хищником. Но запах выветрился, стало быть, рысь, если и приходила, то давно. Миха устроился на ветке и, прикрыв глаза, приготовился ждать.

Кто ты?

Странно разговаривать с собой вот так. Шизофренией попахивает. Вкупе с раздвоением личности.

Что такое шизофрения?

Ничего хорошего. Наверняка. С хорошим в Михиной жизни вообще напряг был. Но ждать просто, не думая ни о чем, у него не получалось.

Да, и охотник из него был так себе.

Дерьмовенький.

С этим Миха согласился. Там, где он жил, охотились ради удовольствия. И иначе. Ружья там и маскхалаты. А ему достаточно было бы в магазин сходить. Или в «Мак» какой. Ну, когда деньги были. А когда не было, то смысл ходить?

Картофанчика нажарил.

Или там лапши сварить, а сверху приправкой да маслицем.

Рот наполнился слюной. Дикарь же тихо слушал, правда, не только Миху, но и лес вокруг. Он и услышал то, что заставило подобраться. Звук едва различимый.

И запах.

Зверя.

Первой на дорогу выкатилась огромная дикая свинья. Она остановилась, повела тяжелой головой, убеждаясь, что вокруг нет никого, кто бы рискнул связаться с ней, и громко хрюкнула. Тотчас затрещали кусты, выпуская поросят. Одни были совсем мелкими, еще сохранившими характерный дикий полосатый окрас, другие — постарше, покрупнее.

Последним на поляну выбрался матерый секач. Желтые клыки его раздавались в стороны, над головой поднимался горб жира, из которого торчала жесткая бурая щетина. Тело бугрилось мышцами. И выглядел зверь так, что желание помериться с ним силой отпало моментально.

Дикарь согласился.

Кабан — опасный противник. Сильный. Да и валить его смысла особого нет. Мяса в нем много, но будет оно жестким и вонючим. С голоду, конечно, и такое сойдет, но лучше бы выбрать кого-то помоложе, помягче.

Миха прищурился.

Свиньи напились, почти растоптав родник. И еще недавно прозрачная вода смешалась с грязью. Кабаниха хрюкнула и почесалась о дерево, оставляя на коре проплешины желтой шерсти. Семейство её с упоением ковыряло мхи, пытаясь добраться до сладких молодых корней. Лес наполнился визгом и чавкающими звуками.

Устроившись подальше, кабан наблюдал за возней.

Ждать.

По телу Михи прошла дрожь. Он с кабаном, конечно, справится, но ждать… чего?

Подходящего момента.

А когда он наступит?

Дикарь не знал. Сейчас его злила Михина неспособность просто вести себя тихо. И смотреть вниз. И да, вновь же, ждать.

Вот вскочил кабан, услышав что-то, и свинья издала протяжный тонкий звук, на который тотчас отозвались поросята.

Кто-то шел.

Кто-то в достаточной мере крупный и опасный, чтобы кабаны предпочли убраться с его пути. Миха принюхался, но то ли ветер дул не с той стороны, то ли неизвестный зверь умел скрываться, ничего-то он не учуял. Свиньи же отступили.

На сей раз первым пошел секач, за ним двинулись поросята постарше.

Теперь.

Миха прижался к ветке.

Под деревом увлеченно ковырялась пара поросят. Кабаниха хрюкала, но те будто не слышали. Вот кто-то из них вытянул нечто длинное, явно вкусное, судя по тому, как набросились на добычу прочие.