Книга Дикарь, страница 227 – Екатерина Насута

— Теперь она думает, что я больше не нужна. И даже опасна. А значит, от меня следует избавиться, — пальцы на руке Михи дрожали.

И появилось желание успокоить.

Их.

Он осторожно накрыл руку магички. Теплые. И слышно, как бьется её сердце. Быстро-быстро. Сердце не обманешь. Она действительно боится.

— Винченцо сильный, но очень доверчивый. Он думает, что здесь мы найдем дом, что они не справятся без нас.

— Справятся?

— Не сразу, но… да. В целом, — Миара взяла его под руку. — Я ведь не прошу о многом. Просто посиди со мной. Ладно? Это ведь не сложно?

Нет.

Наверное.

Миха оглянулся на спасительную дверь, но тряхнул головой. В самом-то деле. Мертвяка восставшего не испугался, а перед девицей какой-то трясется.

— Пока Вин не появится. Если появится.

— Думаешь…

— Нет, он жив, — Миара вытащила толстый шнурок, на котором болталась стеклянная капля. — Видишь? Кровь его ясная, стало быть жив.

— Интересная штука.

— Детская забава. Да и работает на небольших расстояниях. Но он жив. Наверное, сбежал подумать. От меня почему-то все сбегают.

— Я останусь.

— Спасибо, — это прозвучало вполне искренно. И она убрала шнурок. — Ты интересный. Я не видела таких.

— А каких видела?

Коридор был не то, чтобы бесконечным, но покои магичке отвели на приличном расстоянии от тех, в которых обреталась баронесса.

Очевидно, очень разумная женщина.

— Всяких. Големов в основном. Мой брат одно время увлекся их созданием. Я ассистировала.

Её передернуло.

— Ты не хотела?

— Какое значение имеют мои желания? Главное — слава и благополучие рода, — это было сказано с такой горечью, что захотелось обнять её.

Миха сдержался.

— Проходи, — Миара коснулась двери.

— А это вообще… как? Прилично?

Еще выяснится потом, что он, Миха, на девичью честь покусился и теперь жениться обязан. Миара рассмеялась, правда, почему-то смех её звучал натужно.

— Здесь иные представления о приличиях. Я в них и сама не до конца разобралась, но, если опасаешься оскорбить меня и моего брата, то не стоит. Магам позволено куда больше, чем обычным людям. Даже дома.

А вот изнутри комнаты мало чем отличались от тех, в которых жила баронесса.

Те же серые стены и гобелены на них.

Ковер.

Тяжеловесная мебель. Сундуки. Камин. Огонь в камине. Стул, подвинутый почти вплотную. И Миара садится, почти теряясь в этом слишком тяжелом стуле. Несколько минут она просто сидит, уставившись на пламя.

— Здесь холодно, — теперь её голос звучит устало. — Даже летом.

— Камень ведь.

— Камень. И там. И тут. Я всегда мечтала о доме в лесу. Чтобы из дерева. И никаких стен. Чтобы птицы пели.

— И олени приходили?

— Именно. И ручей рядом. Я бы сидела у ручья и плела венки. Плела и не думала, что это за растение и какую отраву из него можно сделать. Присядь. Возьми… чего-нибудь. Чего ты хочешь.

— Ничего не хочу.

— Опасаешься? Разумно?

— Вроде того, — согласился Миха.

— И правильно. Яды разными бывают. Мне ли не знать, — она приподнялась, выглянула из-за спинки, словно проверяя, здесь ли он. — Но клянусь, что не буду пытаться убить тебя.

Сила её походила на ласковое дуновение ветра.

— Там вино есть. Нальешь?

— А сама-то не боишься? — Миха наполнил тяжелый кубок, с виду серебряный и еще украшенный крупными красными камнями. Камни были отполированы гладко, оттого казались застывшими каплями крови.