Книга Дикарь, страница 198 – Екатерина Насута

Верховный сжался, ожидая вспышку ярости, но Император чуть склонил голову, будто прислушиваясь к кому-то незримому, к тому, кто стоял за спиной.

— Хорошо, — сказал он все же.

За спиной стоял лишь раб с опахалом.

— Время еще есть.

Выдохнуть получилось.

А Император коснулся губами кубка. И золото потемнело, словно именно оно впитывало кровь. Где её берут? У кого?

И кто знает о том?

Вряд ли многие. Маска разумна. И не стала бы смущать умы людей.

— Но мало. Первая звезда, как мне сказали, сорвалась с небосвода. Нам следует поспешить.

— Отправить еще один отряд?

— Нет, — Император покачал головой. — Твои жрецы следят за небом?

— Вне всяких сомнений.

И карты обновляются каждую ночь, чтобы отправиться в великое хранилище, куда стоит наведаться и самому Верховному.

— Хорошо. Пусть соберут женщин.

— Каких? — переход был довольно резок, а тон изменился. Теперь Император говорил сухо.

— Тех, в ком есть кровь моих детей. Тебе передадут список. Мне и вправду стоит озаботиться восстановлением утраченного, ибо нынешнее вместилище силы моей столь слабо, что едва ли сумеет продержаться больше дюжины лет. А стало быть, нам нужно искать новое.

Верховный промолчал.

— Пусть те, чьи имена упомянуты в списке, явятся ко двору. Сообщи о высокой чести. И объяви, что на исходе месяца Звенящей листвы я буду играть свадьбу. Свадьбы.

Уточнение было не лишним.

— Благословенная кровь не должна иссякнуть, ибо солнце вот-вот достигнет края небес, а мир окажется на краю гибели.

Маска прикрыла глаза и махнула рукой.

— Иди.

Верховный не заставил повторять дважды. И уже, оказавшись по ту сторону дверей, сумел смирить дрожь, что сотрясала все его тела. Во рту остался привкус крови.

На душе — смятение.

И странное чувство, что он совершил ошибку. Но… когда?

Он возвращался к себе, уже не пытаясь совладать с дрожью, что сотрясала слабое ничтожно тело его. И шел быстро, пожалуй, слишком быстро, ибо люди, что встречались на пути Верховного, спешили отступить. Они прижимались к стенам, не смея заступать дорогу, и Верховный чувствовал их страх.

Почему?

Почему они боятся его? Этот вопрос бился в висках, но ответа Верховный не находил. И лишь оказавшись в собственных покоях, Верховный сумел кое-как справиться с обуревавшими его эмоциями.

— Господин? — раб возник словно из-под земли. — Господин, маг-целитель нижайше просит о встрече с вами.

— Хорошо, — Верховный облизал сухие губы. — Я… буду рад принять его. В своем доме. Я отправлю кого-нибудь.

Рука вдруг окаменела, от локтя до кончиков пальцев. Она сделалась тяжела, словно и вправду была отлита из золота. и сердце, не способное справиться с этой тяжестью, заныло, засбоило.

Почудилось, что вот-вот он умрет.

И с этим чувством вернулся страх. Не сейчас. Не здесь. Не…

Онемение схлынуло. И сердце застучало вновь ровно. Спокойно. И пальцы зашевелились, но страх никуда не делся. Он, этот страх, остался там, в душе, в самой глубине печени. И Верховный с тоской подумал, что ему стоило бы умереть.

Там, в подземельях.

А теперь он не сумеет.

Он поднес руку к глазам, и пальцы дрогнули. Показалось, что еще немного и она, изуродованная золотом, вцепится ему в глотку.

Может, и вправду вцепиться.

Маг явился ближе к вечеру. Он стал еще более худым и вид имел донельзя болезненный. Но Верховный чуял заключенную в этом уродливом теле силу. И сила манила. Сила представлялась почти столь же сладкой, как и кровь.