Онлайн книга «Эльфийский апокалипсис»
|
— Делать им нечего, – буркнул князь. — Нечего, но… В кадетском корпусе Паша нашел друзей, и снова случилось противостояние. И все это закончилось крайне некрасивой историей, когда одна особа, – Софья Никитична скривилась, ибо даже вспоминать о той истории было на диво неприятно, – к которой Павел испытывал… душевное влечение… ответила на его чувства. Происходила она из весьма славного рода, но ему показалась иною… Он взялся ухаживать, и ухаживания были приняты весьма благосклонно, даже переписка завязалась. Симпатия переросла в нечто большее, и Павел рискнул открыться. И узнал, что чувства его вполне взаимны, однако воспитание не позволяло девушке проявлять их сколь бы то ни было прилюдно. И в целом проявлять до официальной помолвки. Давящее чувство то накатывало, то отступало. И ведь Софья маг, пусть и не ментальный, но все же сила защищала ее от воздействия. А тут, выходит, и она бессильна? Что же испытывают обычные люди? Не вредно ли оно им? — Она же намекнула, что родственники будут не в восторге от кандидатуры Павла. И что надобно сделать так, чтобы у них не было возможности отказать. — Погодите, тот скандал… Кажется, помню. На балу у Одоевских. — Он самый. Одоевские всегда устраивали роскошные балы, а потому собирали весь свет. На том балу Павел прилюдно сделал предложение своей… даме сердца. Ее задумка. По ней она отвечала согласием и признавалась в любви, а мнение света было бы на стороне возлюбленных и все такое… На деле же она отказала. Холодно и весьма неприятно для самолюбия. Нет, не перешла грань прямых оскорблений, но… Софья запомнила очень хорошо. У некромантов в целом память изрядная, а уж в таких случаях и вовсе идеальною становится. И нет, она не мстила… не так, как хотелось бы. — Если бы она отказала сразу или наедине, Павел, думаю, сумел бы пережить и эту любовь, как ему казалось, и неудачу. Но то, что сделано было прилюдно и в присутствии государя… И государыни, у которой память оказалась тоже весьма неплохою. А еще весьма близкое Софье Никитичне понимание ситуации. Пожалуй, тогда-то они… нет, нельзя сказать, что сблизились. Скорее уж ее императорское величество впервые поглядели на Софью иначе, нежели как на одну из дам свиты. — Насмешки и напоминания о том предложении он собирал долго… С другой стороны, оказалось, что у него и друзья имеются, готовые поддержать. Но да, дурного хватило. Ладно, мужчин можно было вызвать на дуэль, а с женщинами сложнее. Многим дурочкам история показалась забавною, и на светских мероприятиях над Павлом стали подшучивать. Так, как они умеют, в рамках светской болтовни, но болезненно. Он и отдалился от света. Ушел в работу. И та ему нравилась. — Он ее перерос. — Возможно, – согласилась Софья Никитична. – Проблема в том, что он наотрез отказывается даже думать о женитьбе. И как это исправить, ума не приложу. Та девица вышла замуж. У нее и жених, как выяснилось, имелся, пусть договор и был лишь устным. Он-то, как Софье удалось выяснить, и затеял эту игру, чтобы указать Кошкину его место. Что ж, собственное он нашел. Софья искренне надеялась, что за эти годы ему удалось полюбить бескрайние казахские степи. Кому-то и там гарнизоны держать надобно. — Что-нибудь придумаем, – пообещал князь. Золотой человек. – И с этим тоже. – Он поймал взгляд Софьи Никитичны, снова зацепившийся за белую коробку. – Вот понимаешь, Софьюшка, возишься, возишься, порядки наводишь… годами внушаешь страх пред властью государевой, а потом находится какая-то сволочь, которая и на порядки плюет, и страха не испытывает. И заводит свое государство в государстве. – И головою покачал укоризненно. – Главное же дело не в этих вот… Эти, местные, давно уверились, что царь далеко, а Бог высоко. – С Богом, может, так оно и есть, а вот про царя – это они зря. – Дело в тех, которые вот эти усилители армейские с каких-то складов списали – небось за негодностью, – а потом взяли и передали. И возникает вопрос: все ли передали или что-то себе оставили на бедность и иные жизненные неприятности? И где да как еще использовать намеревались? И многие иные вопросы… |