Онлайн книга «Эльфийский бык 1»
|
Такие вот… Такие, что… Бер вытер нос ладонью и буркнул: — Доброго утра… — Доброго, — отозвалась та из девиц, что сидела поближе. И голову склонила, а светлый, что солома, волос её вдруг стек с плеча волной. — Извините, что разбудили… Но в голосе — ни толики сожаления. Взгляд очей лукав, и улыбается она так, ехидненько. — Ничего… — Император вытащил из волос длинную сухую травинку и огляделся. Судя по несколько растерянному выражению лица его, он явно плохо представлял, где находится. — А… — Я Леля… — промурлыкала девица и от голоса её шерсть на загривке дыбом встала. Было в этом голосе что-то такое вот, одновременно пугающее и манящее. — Я… молочка принесла. С утренней дойки. И Беру кувшин протягивает. И в глаза смотрит. А у самой — черные, что болотные колодцы. Руки сами к кувшину тянутся. И кажется, что сил нет взгляд отвести… и что именно её, черноглазую, он всю жизнь и ждал… Бер моргнул и наваждение сгинуло. — Говорю ж, — пробормотала другая девица, — кровь еще сильна. Ничего не выйдет. — Какая? — хрипловато уточнил Бер, но кувшин взял. — Нелюдская… — Леля наклонилась, подвинулась ближе и сделала вдох. — Ну да… подземная, подгорная… жаль. — Почему? — Так бы я тебя очаровала… — Привороты запрещены, — император отобрал кувшин и в него поглядел. — Привороты? — девицы переглянулись, причем разом, и рассмеялись. — Привороты… скажете тоже… привороты — это глупость глупая. — Очарование… — Очарование — это не приворот, — наставительно произнесла та, которая сидела рядом с Лелей. А Бер вдруг понял, что все девушки похожи друг на друга… как капли воды? Точно капли. Так-то, смотришь, вроде и разные, а посади рядом… Светлые волосы. Темные глаза. Черты лица, может, и не идеальные, ныне в моде лица более худые и носатые, и чтобы брови полукругом. Но эти вот светлые, не полукругом, брови, их нисколько не портили. — А в чем разница? — В воле, — пояснила девица слева. — Очарование — оно душу пробуджает и побуждает, но волю не забирает. Да и неможно очаровать того, кто любить не готов… когда вот готов, тогда и очаруется. И будем жить в любви и согласии до самой смерти. Звучало, мягко говоря, странновато и даже бредово. Но Бер почему-то поверил. — Молоко пейте, — сказала Леля, поднимаясь. — А нам пора. Коровок выпроводить надо. — Я с вами! — Иван выполз из кипы сена. — Поглядеть хочу… если можно. — Отчего ж нельзя, — Леля пожала плечами и быстренько, одним движением руки, волосы собрала, крутанула, они и упали на спину косой. Толстенною. — Эй, я тоже! — Император молоко пригубил прямо из кувшина. Фыркнул и зажмурился блаженно. — Только сейчас допью… — Мне оставь! — возмутился Бер, потому как выходило, что молоко ему несли, а теперь ему-то и не достанется. По самому что ни на есть настоящему самодержавному произволу. — Оставлю… — Там еще есть, — хихикнула самая молоденькая, почти ребенок. До того она сидела у стены тихо, только смотрела. — Есть, — подтвердила Леля. — Только уж извини, носить не стану… — Почему? — А зачем? Ты ж вон, не очаровался. Чего зря силы тратить. И спустилась. И остальные потянулись за ней. Только самая младшенькая задержалась. — Не сердитесь на Лелю, — сказала она. — Она хорошая, просто… жених ей нужен. — Нужен — отыщем, — Император протянул кувшин Беру. Молока в нем еще оставалось, но не так, чтобы и много. — Какой нужен? |