Книга Эльфийский бык 1, страница 124 – Екатерина Насута

— То есть все это… — Софья Никитична подняла ожерелье.

— Если все именно так, как мне представляется, то они не устоят… определенно, не устоят.

— А князь Чесменов в это время…

— Угодил в больницу, — спокойно отозвался Яков Павлович. — Сердце не выдержало тягот имперской службы. Князь лежит в реанимационном отделении императорского госпиталя. Прогнозов врачи не дают. Проверками же занимаются его люди… пребывающие в весьма непростом положении.

— Чудесно, — Софья Никитична взяла кусочек медовой пахлавы с орехами. — Печально будет, если такой хороший план расстроится.

— Почему? — удивился князь.

— Не знаю… я одна, мне скучно… и печально… и сердце тревожится. Вдруг да проболтаюсь. Женщин, Яков Павлович, очень опасно оставлять без присмотра.

Она чуть сощурилась.

— Кстати, уровень у меня второй.

— В документах…

— Поездка в Предвечный лес сказалась… молоко у них там особое, — она с удовольствием откусила кусочек. — Но заявлять я не стала. Да и кому это ныне интересно-то.

— Молоко, значит…

Чесменов задумался ненадолго, чтобы поинтересоваться:

— Вы меня, никак, шантажировать изволите?

— Увы, приходится. Взяток, говорят, вы не берете.

— Ваш сын будет недоволен.

— Если узнает. А он не узнает. Скажу ему, что хочу навестить подругу, — отмахнулась Софья Никитична. — Что вы на меня так смотрите? Открою вам страшную тайну. Все родители рано или поздно начинают врать своим детям. Думаю, Пашенька переживет.

— Пашенька, может, и переживет… скажите, Софья Никитична…

— Софья. Или как вы там говорили… мы же супруги. Сорок лет как…

Князь поглядел с насмешкой, но голову склонил.

— Только Якусенькой не называйте, — попросил он и уточнил. — Матушка у меня была слишком заботливая. С тех пор немного… нервничаю.

— Хорошо.

— Так вот, Софьюшка… вы когда-нибудь на электричках катались?

Нет.

И сейчас, глядя в окно, вдыхая странно-дымный свежий воздух, Софья Никитична подумала, что она, кажется, многое в жизни упустила.

Включая электрички.

Глава 28 Где ведутся разговоры на лавочке

Три девицы под окном…

Многообещающее начало.

Маруся крутила в руках картонную карточку. Красивую, надо сказать. Плотная белая бумага. Изысканная вязь серебра. Аккуратный шифр без излишеств.

Свириденко, никак, дизайнера сменил.

— Пойдете? — поинтересовалась Аленка, высыпав в пакет шелуху. Тыквенные семечки опять Настасья притащила, и тоже в пакете, который на лавку и поставила.

Семечки были высушены и зажарены.

— Пойдем, — Настасья облизала пальцы и вытерла о штаны, после вытащила свою карточку. — Раз уж приглашают… по-соседски… отчего бы и не сходить.

— Опасно, — Аленка потерла шею. — Сегодня вон чего устроили.

— Ты как-то?

— Да нормально я… и огнецвет тоже.

За него Аленка, кажется, волновалась куда сильней, чем за себя.

— Синяки вон только, — она протянула руку. — Но сама виновата. Пыталась вырваться. Нет, ну вот вправду, на что этот идиот рассчитывал-то?

И ребра почесала.

Ребра, видать, слегка ныли.

— А Степка как?

— Да тоже ничего. Очухаться очухался, но пока пластом лежит.

— Я загляну, если хочешь, — предложила Настасья.

— Да нет, я ему отвару дала. Тут пока эта погань не выйдет, легче не станет. Выворачивает его наизнанку. И батя сказал, что дня два еще будет полоскать… ну в лучшем случае. Но сам виноват. Вроде как расслабились, привыкли, что в лесу безопасно…