Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 82 – Екатерина Насута

Не убий. Заповедь нарушенная сознательно.

Не умирай. Все, что угодно, только не умирай. Линия жизни зеленой нитью ползет по монитору, стоит отвести взгляд и нить оборвется. Не умирай… не убий. Равновесие.

— Продолжаешь скорбеть? - Мика замерла на пороге, не решаясь спуститься вниз. - От того, что ты здесь сидишь, ничего не изменится.

Изменится, может быть, она услышит и поймет, как нужна. Вернется.

— Кстати, у тебя проблемы, Карл… в общем, он тут и, кажется, отнюдь не с дружеским визитом. Ты бы вышел, встретил, объяснил…

Мягкий шлейф духов невидимой пылью осел на пол, идти надо, объяснять, но вот что и как.

— Вернись, пожалуйста…

Карл был зол. Настолько зол, что даже не потрудился переодеться, от кожаной куртки пахло дымом, мятая рубашка приобрела грязновато-серый оттенок, а на лице и руках вице-диктатора застыли темно-бурые пятна крови.

— И как это понимать? - Карл швырнул куртку в угол. - Стоит отлучиться ненадолго, как тут полный бардак! Какого черта ты затеял этот поединок? Так понравилось быть Хранителем?

Глянув на руки, Карл вытер их о рубашку.

— Это получилось случайно.

— Что получилось случайно? Твой вызов? Ты вообще разбрасываешься вызовами, как барышня обещаниями, то бишь, бестолково и не осознавая последствий. Выпить есть?

Рубеус налил из первой попавшейся бутылки.

— Виски? Хотя, какое к долбанной матери виски, настоящее виски осталось в прошлом, а это - самогон… Ну да по нынешнему времени и самогон - роскошь. А ты давай, рассказывай, герой, с чего все началось.

— Зачем?

Рубеус плеснул и себе. Желтоватого оттенка жидкость имела неприятный запах и ощутимо драла горло. Что рассказывать, если она умирает? Убегает, девушка-призрак, последняя надежда остаться человеком. Он сам, собственными руками убил, вернее, пока не убил, но это существование в капсуле жизнеобеспечения не похоже на жизнь. Сердца бьются, легкие снабжают тело кислородом, но рана по-прежнему сочится кровью, а разум спит, точно Коннован никак не может принять решение, уходить ей или остаться.

Пусть останется, он звал ее - не слышала, не ответила. Не поверила. Легче самому умереть, чем смотреть, как ускользает из рук нить ее жизни.

— Затем, - Карл залпом осушил стакан, фыркнул и, вытерев рукавом темный след на щеке, тихо произнес, - что я еще не решил, спустить с Мики шкуру или нет.

— А причем здесь Мика?

— Может, совершенно не при чем, но мне очень не нравится, когда меня пытаются выставить дураком. Итак, либо ты рассказываешь все, как есть, либо я начинаю разбираться сам. Но, поверь, этот вариант будет гораздо более болезненным.

Карл уселся на низкий диванчик, вытянул ноги и, скрестив руки на груди, произнес:

— Итак, я жду. Зачем нужен был этот поединок?

Рубеус попытался объяснить, но объяснения вышли какими-то скомканными. Выходит, снова ошибся.

— Значит, Коннован не справлялась, это раз, - Карл загнул палец. - Слушать советов не хотела, это два. Добровольно уступать место тоже, это три. Тебе стало невмоготу терпеть подобное положение, это четыре. Ну и ты стал опасаться, что ее вызовет кто-то другой, это пять. Правильно?

Пять причин, пять загнутых пальцев, в итоге - кулак. Красивый жест, вполне в духе Карла. Впрочем, если тот дошел до красивых жестов, значит, уже не так зол как вначале.