Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 41 – Екатерина Насута

Шрам под рубашкой зачесался, отвлекая от ненужных мыслей. Да и время идет, пора в душ и на обед, опаздывать нельзя. Не принято.

Коннован

Зачем я осталась здесь? Не понимаю. Зачем он приказал остаться? Тоже не понимаю. Нужно уйти, но у меня не хватит сил удержать Ветер. Да и не послушает он меня, в замке Хранителя подчиняются Хранителю. Вообще здесь не так и плохо, главное, на Мику не нарываться. Вот уж кого бесит мое присутствие, хотя не понимаю, почему.

Нынешнее мое состояние располагает к размышлениям, но лень.

— Конни, милая, ты не можешь в следующий раз садиться подальше? Или вообще в комнате ужинать? - Сегодня Мика в желтом, вернее в темно-золотом. Мягкие складки, медовые капли топаза, белое золото…

Рубеус молчит. Он почти никогда не говорит, ни со мной, ни с ней.

— Нет, ну правда, я не понимаю, откуда такое упрямое желание видеть ее здесь?

— Не твоего ума дело.

— Конечно не моего, - охотно соглашается Мика. - А ты, Конни? Тебе самой не противно, когда в зеркало смотришься? С другой стороны, в уродах есть что-то притягательное, завораживающее. Хотя, наверное, это извращение, правда?

Не знаю, как получилось. Нож лежал здесь же, на столе. Не слишком острый, не слишком удобный, с закругленным лезвием и тяжелой костяной ручкой. Нормальный столовый нож, совершенно не приспособленный для метания. Но при всей своей неприспособленности спинку Микиного кресла пробил насквозь.

— Следующий - в глотку.

Это сказала не я, это сказал кто-то другой, но легче стало мне. Настолько легче, что и словами не выразить.

— Т-ты…

— Я, наверное, пойду, и в самом деле аппетита нет.

В комнате, которую мне отвели, довольно уютно и чисто, а главное тихо. Лечь на кровать и успокоиться… хотя, почему успокоиться? Я совершенно спокойна, давно настолько спокойной не была. Нужно будет подобрать нож в оружейной, что-нибудь по руке, а то как-то глупо столовым. И в фехтовальный зал стоит заглянуть.

— Ну и зачем ты это сделала? - Рубеус стоял в дверях, опершись на косяк. Злился. Ну и пускай. Мне все равно. Наверное. - Легче стало?

— Стало. А если еще раз раскроет рот, я ее убью.

— Это ее дом.

— Неужели?

Все-таки мне не все равно. Мне больно, до того больно, что хочется вцепиться зубами в руку и выть. А вместо этого пытаюсь улыбаться. Хельмсдорф - дом для Мики, всегда был домом, а я здесь лишняя. Не понятно только почему Рубеус не дает уйти.

— Послушай, Конни… - он присел рядом. Тон отвратительно-вежливый и совершенно чужой. Будто извиняется, а раньше он никогда ни перед кем не извинялся. - Я понимаю, что тебе неприятно ее присутствие, и ведет она себя отвратительно, но прогнать ее тоже не могу.

— Меня долго не было. А Мика была. Верно? И прогнать ее будет нечестно. Недостойно существа столь благородного, как ты? А я ведь пойму, ты объяснишь и пойму. Посочувствую. Приспособлюсь.

Господи, что я несу? И почему он не остановит? Он ведь пришел объяснить, а я… это потому, что больно. Рубеус молчит. По лицу ничего не понять, а нити меняют цвет слишком быстро. Да и я не так хорошо умею читать эмоции.

— Знаешь, наверное, ты права, - наконец ответил он. - Я слишком много хочу. Не умею расставлять приоритеты. И чувство долга иногда мешает. Просто учти, Конни, у вас с Микой равные права. И если ты тронешь ее, я вынужден буду тебя наказать. А мне бы не хотелось.