Онлайн книга «Хроники ветров. Книга суда»
|
— Смысл? Мы не знаем, откуда пойдет волна, - возразил Карл. - Да и вряд ли это остановит. — Зато ослабит. Я изучал, пытался понять, что это было. В прошлый раз волна имела форму кольца, значит, есть шанс, что и сейчас ожидается примерно то же. Разрыв в одной точке приведет к дестабилизации всей структуры и частичному саморазрушению, что ослабит силу удара. И решать нужно сейчас. Марек указал на стремительно изменяющееся небо. Черное покрывало ночи загоралось бледно-лиловыми трещинами молний, луна расплывалась облаком тумана, а звезды исчезали одна за одной, будто проваливались в те самые возникающие прямо на глазах трещины. — Вы со мной? Х-хранители, - Марек улыбался, нервно и весело, будто речь не шла о катастрофе. И Карл мрачно ответил. — С тобой, черт бы тебя подрал. Рубеус, запоминай, что делать… и постарайся ничего не перепутать. Марек хмыкнул и, стащив куртку, бросил ее на скамью. — Ну, господа, Рагнарёк наступил… будет… Фома Больно. Раньше он и предположить не мог, что боль бывает настолько разной и настолько сильной. Терпеть, считать минуты, думая о смерти, как о недостижимом и прекрасном, терять в сознание и тут же снова возвращаться в боль. Мика не позволяла надолго ускользать в спасительное беспамятство, когда становилось совсем плохо, она подключала аппаратуру, но лишь для того, чтобы спустя полчаса снова выключить. Мике нравилось наблюдать за агонией. — Ты милый. Нет, честно милый. Для человека. - Она заботливо вытирала кровь и пот, поила водой и разговаривала, когда боль утихала настолько, что Фома мог слышать и отвечать. - Но людям не место в Замках. Разве что прислуга, но ты не был прислугой… — Зачем тебе… это? — Ты был свидетелем моего унижения. Ты смеялся надо мной, обсуждал, наверное, сплетничал… а я буду свидетелем твоей смерти. Все честно. Ты только быстро не умирай. Тебе больно? Расскажи, какая она, боль? Разная. На радугу похожа, синий лед на кончиках пальцев, прикоснись и разлетятся вдребезги. Красный огонь в мышцах, зеленый яд в крови, и желтый - в легких. Цветов много, они яркие и разрывают тело, воюя за каждый не разукрашенный болью участок. — Бедный. Совсем плох. - Мика вставляет иглу в вену, позволяя туману чуть-чуть ослабить мучения. - Что же он не убил тебя, когда уходил? Или Карл и вправду так сентиментален, как говорят? — Н-не знаю. — Не знаешь. Никто не знает. И не узнает. Марек их убьет. Сначала стравит между собой, а потом убьет. Я предупреждала Рубеуса, предлагала вариант… кому другому и слова ни сказала бы - каждый выживает, как умеет. А его я любила. — Это не любовь, - Фома подумал, что может быть, если она достаточно разозлиться, то убьет. - Это жадность. — Пусть так, - согласилась Мика. - Жадность… неплохое определение, человек. Честнее, откровеннее, понятнее, а любовь придумали вы, чтобы оправдать собственные слабости. Я не хочу быть слабой и подставляться под чужие удары. Лучше бить самой, на упреждение… и не говори, что тебе меня жаль, что я просто не сумела переступить через свою ненависть. Слышала уже. И знаешь, чего не понимаю? — Чего? - послушно спросил Фома. Лекарство почти полностью уняло боль, но если Мика сейчас вспомнит, отвлечется от беседы и вынет иглу, боль вернется. — Почему я должна переступать? Прощать кого-то? Забывать о том, как жила и кем была? Проявлять милосердие, не ожидая ничего в ответ? Принципы самоубийцы. У выживания другие… |