Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 191 – Екатерина Насута

Тора просила помочь, сказать, чтобы человек перестал, но как сказать, если он не слышит. Нужно снять эту чертову корону, чем бы она ни была на самом деле. Но стоило прикоснуться к обручу, как скользкие от крови пальцы перехватили руку.

— Не надо, - он открыл глаза, полуслепые, расчерченные красными молниями лопнувших сосудов. - Это ты? Ты снова пришла спасти меня?

Рубеус

Затянувшееся ожидание, часы и нарочито медленно движение стрелок. Молчание. Говорить больше не о чем, а сидеть в тишине тошно. Но уже скоро, совсем скоро.

— Знаешь, - Карл сидел с закрытыми глазами. - Ты, конечно, не подарок, псих, социопат, параноик и просто запутавшийся между моралью и аморальностью сукин сын, но ты мне нравишься. Хорошо, что не пришлось убивать тебя.

— Одного понять не могу, зачем ты со мной возился?

Разговор обещал затронуть интересные темы. Жаль, что камина нет, в Саммуш-ун приятно было сидеть у камина. Карл некоторое время молчал, обдумывая ответ.

— Ну… со временем жить становится скучно. Все то же самое, день за днем… замок, граница, которая в то время и не нужна была… деревни, мелкие проблемы… обыденные. И представь себе, просыпаешься однажды с пониманием того, что уже все. Конец. Не жизни, а тому, чего ты можешь в ней достигнуть. Потолок. Твоя личная планка, через которую не перепрыгнуть. И даже Проект… думаешь, нельзя было начать на сто или двести лет раньше? Можно, только мне было все равно, а Марек не торопился.

— А я причем?

— Не при чем, наверное. Понимаешь, война - это тоже работа, которая отличается лишь тем, что количество обыденных проблем возрастает в разы, но при всем этом потолок не исчезает. Более того, становится хуже. Итак, скука и потолок. Два фактора, здорово мешающие нормальной жизни. А в результате либо существование по инерции, либо поиск иного увлечения. Физика с математикой меня не привлекают, гуманитарные науки тоже, а вот психология оказалась довольно любопытной областью, причем не столько в плане изучения, сколько в плане влияния на чужую психику.

— На мою, что ли?

Пальцы выбивают барабанную дробь по подлокотникам, запрокинутая голова упирается в спинку стула, локти прижаты. Поза выглядит неудобной, но менять Карл не спешит.

— В том числе. Любопытный материал, любопытный эксперимент. Результаты тоже… любопытные. Надеюсь, не в обиде?

— Ну что ты, как можно.

Карл рассмеялся а, отсмеявшись, заметил:

— У тебя даже чувство юмора появилось. Кстати, здорово помогает жить, это так, в качестве последнего совета. Черт, ненавижу ждать… на что спорим, Марек попытается договориться?

— Как обычно. Желание.

— Идет. - Карл сложил руки на груди. - Слушай, там коньяк еще остался?

Карл проиграл, Марек не стал договариваться, он ударил сразу, с ходу. Горячая волна смела стену и, докатившись до башен, отпрянула, сплавляя зеленые камни в сплошную пышущую жаром плиту. Хельмсдорф вздрогнул и протяжно застонал.

— Демонстрация силы, - спокойно отметил Карл. - А следом будет разговор.

— Но сначала удар. С тебя причитается.

Кровь бурлила в предвкушении боя, не страхом или ненавистью - желанием убить. Черт, следует успокоиться, предстоит даже не Ата-Кару, а кое-что гораздо более серьезное.

Марек сидел на уцелевшей чудесным образом лавочке. Все та же потертая куртка, бурые пятна на рубашке, серая грязь на брюках, спутанные волосы и впавшие щеки. Вид совершенно больной и вместе с тем сумасшедший.