Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 169 – Екатерина Насута

— Не знаю.

— И я не знаю.

Стена холодная, а пол жесткий. Рубеус держит меня за руку, и я не пытаюсь вырваться. Я думаю о том, что вероятно Карл прав, и мне пора повзрослеть. Хватит убегать, хватит прятаться, от себя ведь не убежишь. Белая пыль на темных волосах Рубеуса похожа на седину, смахнуть, прикоснуться… мне ведь нравится прикасаться к нему.

Ох и не следовало мне этого делать, резким рывком Рубеус притягивает меня к себе и, не обращая ни малейшего внимания на сопротивление, обнимает, крепко, не вырваться, не вдохнуть.

— Пусти, больно же!

— Прости, прости, прости… - лихорадочный шепот, горячие руки, то робкие, то наглые, жесткие обветренные губы, больные безумные глаза и запах спирта… он ведь даже не понимает, что делает.

Или понимает? А я боюсь. Не его - себя самой. Боюсь того, что он уйдет, и боюсь того, что останется. Боюсь оскорбить недоверием и боюсь поверить. А вдруг снова обман?

— Прости, пожалуйста…

Словно стою на самом краешке карниза, внизу пропасть, и нужно решиться, прыгнуть, как раньше, но раньше я верила Ветру, а теперь… верить больно.

— Прости.

Губы касаются губ, и сердце падает в ту самую чертову пропасть.

— Ты сумасшедший…

— Да.

— Ты пьяный.

— Да.

— Ты… невозможный. Но я, кажется, все равно тебя люблю…

— Да.

— Но если ты снова сделаешь мне больно, я убью тебя.

— Убей. Сейчас, потом… не важно, главное, не уходи.

Вальрик

Звон, звон, звон… когда же он затихнет. Унылое дребезжание раскалывало череп, парализуя волю, а мир вокруг вертелся, то замирая на мгновенье - и тогда можно было рассмотреть комнату - то снова улетая в безумном круговороте. Закрытые глаза или открытые - разницы нет, это вращение жило где-то внутри, доставляя почти невыносимую муку. И чем дольше Вальрик лежал, тем хуже становилось. Нужно встать. Собраться с силами и встать. Или хотя бы сесть для начала.

Мир, совершив кувырок, застыл. Комната, обыкновенная привычно-серая, без окон и мебели - не считая кровати, на которой Вальрик сидел. Раздражающе белым пятном выделялась дверь. Если дойти до двери, то мучение прекратиться. До двери, нажать ручку, переступить порог… окунуться в блаженную тишину. Звон нарастает, сворачиваясь тугими спиралями, а от резких вспышек света мутит. Нужно дойти, просто дойти. Осторожно, по стеночке. Сведенные судорогой мышцы казались деревянными, но если медленно, не совершая резких движений, то… то мир снова принялся вращаться, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Зато стена неподвижна. Шершавая поверхность под ладонями была успокоительно прохладна. Идти по стене, смотреть на стену, не слушать колокольчики. На третьем шаге Вальрика все-таки вырвало, но странное дело - стало легче, во всяком случае, звон исчез.

Уроды… какие же уроды, лучше бы сразу пристрелили, чем так. Вальрик не сомневался, что рано или поздно сдохнет, в этой ли комнате или в другой, или опять в бесконечном коридоре с белыми стенами, или на операционном столе во время очередного эксперимента. Цепляться за жизнь нет смысла, но и умирать подобным образом унизительно. Значит, опять нужно идти. К двери. Шесть шагов по полу, который то норовит упасть, то поднимается пластиковой волной. На самом деле комната неподвижна, просто с ним что-то сделали, отчего все вокруг такое…движущееся. Ничего, он сумеет, он доберется до двери… и дальше тоже… даже если там снова коридор, он сумеет. За коридором будет место, где собираются люди в белых халатах. Их нужно убить.