Книга Хроники ветров. Книга цены, страница 46 – Екатерина Насута

— Спасибо.

— Пожалуйста, - вице-диктатор снова мыл руки, в умывальник стекали мутные розовые струи воды, а пятно на скатерти выглядело огромным. Неужели в нем столько крови.

— И вот еще, князь, я понимаю, что ты храбрый и все такое, но во-первых, прятать полученную рану, надеясь, что заживет само - крайне глупо. И во-вторых, я конечно в полной мере отвечаю за свои действия и мысли, но запах свежей крови… несколько выбивает из равновесия. Ты понимаешь, о чем я?

Вальрик кивнул.

— И, в-третьих, хотелось бы надеяться, что для своих тренировок впредь ты будешь выбирать противника более соответствующего твоему опыту. Слуг, как ты, наверное, заметил, здесь немного.

— Я прошу прощения и…

— И готов принять любое наказание. Уже слышал. Относительно наказания я подумаю, а пока - свободен.

— И что мне делать? - Вальрик был готов к чему угодно кроме этого почти равнодушного «свободен», оттого и спросил. А вице диктатор, поправляя пиджак, ответил:

— Ну, не знаю. Завтра решим.

Фома

Жизнь в замкнутом пространстве базы отличалась упорядоченностью и унынием, причем второе являлось естественным итогом первого. Подъем - завтрак - комната - обед - комната - ужин - комната. Четыре стены, белый потолок, белый пол. Жесткий стул и кровать, на которой нельзя лежать днем. Фома все никак не мог понять, почему же нельзя. Ильяс от вопросов отмахнулся, ему вообще было не до Фомы, вечно занят, вечно спешит или отговаривается спешкой.

В этой чертовой комнате Фома изучил все, начиная с едва заметной трещины в левом верхнем углу, заканчивая темным пятном на сером покрывале, пятно крошечное, пальцем закрыть можно, но вместе с тем оно выбивалось из серой упорядоченности окружающего пространства.

— На базе должен быть порядок, - в сотый раз повторил Голос.

Фома же в сотый раз попытался отмахнуться от незваного собеседника. Хотя кроме Голоса с ним никто не заговаривал, люди, работающие на территории базы, Фому не замечали. Он пытался заговаривать сам, здоровался, но они, вежливо кивнув в ответ, проходили мимо.

— Дело в секретности. Разговаривать с тобой запрещено. - объяснил голос.

— Почему?

— Потому, что есть правила, которые нужно соблюдать. Ты пока не понимаешь, ты даже не пытаешься понять, хотя следовало бы. Нельзя существовать вне социума, ты пока не готов это признать.

— Кто ты? - Вопрос Фома задал даже не в сотый - в тысячный раз, и снова никакого ответа. Голос очень любил обсуждать поступки Фомы, тогда как о себе говорить не желал. А возможно, на самом деле его и не существовало.

— Давай, спиши все на игру воображения и начинающуюся шизофрению, - рассмеялся Голос.

— Что такое шизофрения?

— А ты не знаешь? Ах да, прости, все время забываю, что у тебя недостаточно ресурсов для полноценной работы. Не понимаю, как вы вообще способны существовать с настолько ограниченным потенциалом?

— Отстань.

— Как скажешь, но тогда тебе будет скучно. Кстати, тебе не кажется, что разговоры с самим собой несколько вредят твоей репутации? Это не совсем нормально… с точки зрения людей. Они ведь не слышат меня, а следовательно твои ответные реплики являются своеобразным подтверждением твоей неадекватности.

В общем-то, Голос был прав, Фома не единожды уже замечал настороженные, недоумевающие взгляды. Со стороны его разговор с самим собой выглядел… несколько необычно. С другой стороны, кроме как с Голосом, говорить здесь было не с кем.