Книга Хроники ветров. Книга цены, страница 4 – Екатерина Насута

Как же он их ненавидел!

Сегодня ужин принесли раньше, часов не было, но Вальрик научился чувствовать время и так.

— Встать.

Он поднялся. Ритуал давно отработан и команды не так уж нужны, но они - часть ритуала. В камеру входят трое - один с подносом, двое с автоматами. Однажды Вальрик попробовал напасть - просто, чтобы посмотреть, что получится. Не получилось. Вернее, то, что получилось совершенно не соответствовало его представлениям о результате - автоматчики не стали стрелять, один удар по голове, второй по почками и еще десяток для профилактики - это они сказали про профилактику, а Вальрик просто несколько дней лежал, не вставая.

— К стене. Лицом.

Стена тоже хорошо знакомая, камни серо-желтые, с крупинками росы и серым, выщербленным оспинами раствором. Слева, на уровне глаз - крест, выбитый неизвестно кем, и иногда Вальрик молится, тоже со скуки. За спиной шаги, шелест, звон - на стол выгружают еду и новую, заправленную маслом лампу, посуда и старую лампу сгружают на поднос. Сейчас снова шаги, хлопнувшая дверь, скрежет засова и долгие часы одиночества. Крысы - не в счет, дурная компания.

— Эй, ты… отступник.

Эта фраза выбивалась из ритуала, но Вальрик ответил:

— Да?

— Твой дружок, тот, который толстый… нынче преставился, пусть Господь спасет его душу.

— Аминь, - отозвался Вальрик, чувствуя, как холодеет от боли сердце. Морли, теперь еще и Морли. - А второй? Что Наремом?

— Понятия не имею, - огрызнулся стражник, - я тебе что, докладываться обязан? Просили передать, я и передал.

— Спасибо.

— Толку от твоего спасибо… хлопоты одни… ходи каждый день туда-сюда… было бы чего… - бормотание стихло, и дальше ритуал пошел по отработанной колее.

Есть не хотелось. Значит, Морли умер? Еще одна бесполезная смерть, в которой виноват он, Вальрик. И стоило идти, выживать, пробиваться, чтобы теперь на веки вечные застрять в чертовой камере, чтобы жрать мокрый, здорово попахивающий плесенью хлеб, запивая водой, и вспоминать о том, что было… давно… сто сорок три года и несколько месяцев назад. Не лучше было ли умереть вместе со всеми? Замок, атака, газ, взрыв… достойная смерть.

А он сгниет в подземелье, и какой-нибудь толстый, воняющий чесноком и потом стражник, отчаянно матерясь, вытащит тело наверх.

Позор.

Вальрик, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей принялся лепить из серого мякиша фигуру. Смысла в этом действии не было, да и мысли продолжали существовать, но как бы параллельно, не причиняя особого дискомфорта. Даже появилась возможность задавать вопросы, самого себя спрашивать о чем бы то ни было глупо, но больше в камере все равно никого.

Вот к примеру, как получилось так, что Серб не только выжил, но и умудрился стать Святым Князем? Кто-кто, а Вальрик точно знал, что со святостью у брата были проблемы, да и в чудеса он больше не верил, зато верил в технику. Да и как тут не поверишь, когда с тебя на твоих глазах снимают вещь, которую по определению невозможно снять без согласия на то хозяина.

Из хлебного мякиша удалось вылепить кривоногую лошадь.

Прибор, с помощью которого, Вальрика избавили от Аркана, внешне походил на обыкновенный металлический штырь, а на его вопрос, что это такое, один из сопровождающих снисходительно ответил:

— Техника.

Техника может все, а Вальрик, несостоявшийся князь Вашингтона, не может ничего.