Онлайн книга «Хроники ветров. Книга цены»
|
— Это Серб предал… это он пустил их в замок, поэтому и выжил… и врал… всем врал, а вы поверили. — Замолчи! — Почему? Кто ты такой, чтобы приказывать мне, князю? - Жаль, стальная цепь держит крепко, а то напоследок Вальрик с превеликим удовольствием заехал бы в лощеную физиономию Его Святейшества, просто, чтобы посмотреть, насколько святость в реальной жизни помогает. — Сумасшедший! Атмир, ты же видишь, что он безумен? Эти слова - явный признак больного разума… — Похоже на то, - пробурчал Атмир. - Бывает, что они от боли головой повреждаются, хотя надо бы, конечно, проверить… некоторые нарочно притворяются, чтобы, значит, отстали. — Ну так проверяй. На проверку ушел почти час - теперь Вальрик чувствовал время - в одной минуте вмещается ровно восемьдесят три удара сердца, раньше оно было глупым, то скакало, точно сумасшедшее, то, наоборот, замирало. А теперь ничего, ровненько так стучит, правильно. — Видать и вправду… - наконец, вынес решение Атмир. - Ничего от него не добьетесь, Ваше Святейшество, видал я таких, на кусочки режешь, а они лыбяться да шутки шутят. А жалко, молодой еще… — Пусть смилостивится Господь над мятежной душой его. - Отозвался Святой князь, выглядел он не слишком огорченным. - Конечно, весьма печально, что мы так ничего и не добились, с другой - его безумие в некоторой степени гарантирует, что и остальные ничего не получат. И еще, Атмир, приведите его в порядок… мне не хотелось бы, чтобы внешний вид этого… отступника расстроил нашего гостя. На этих словах сознание Вальрика все-таки отключилось, очнулся он уже в камере, боли по-прежнему не было, хотя повязки на теле свидетельствовали о том, что пыточная не приснилась. На столе стоял кувшин с вином и вполне приличный ужин. Кем бы ни был этот гость, но Вальрик уже ему симпатизировал, все-таки голод лучше утолять мясом, чем плохо пропеченным серым хлебом. Хотя почему-то мясо и вино были одинаково безвкусны… Обидно. Но зато и боли нет. Рубеус Камера была длиной в пять шагов и шириной в три, точнее в два с половиной, потому что на полноценный третий шаг не хватало пространства. Зато если по диагонали, то получалось почти шесть. Рубеус измерил камеру вдоль, поперек и даже попытался дотянуться до потолка, правда не вышло, но… но заняться все равно нечем. Безделье убивало. Безделье и холод. И мысли. Всего их было три. Первая - он, Рубеус, идиот. Вторая - он попался. Третья - касалась Коннован и жила отдельно от первых двух. Порой порядок мыслей изменялся, но содержание никогда. Пространство камеры вмещало в себя влажные стены, узкую лавку с соломенным матрацем, кувшин с водой и ведро - условия почти комфортные. Кормили регулярно, допрашивать даже не пытались, равно как и разговаривать, просто засунули в этот каменный мешок и забыли. Странно. Аркан на шее висит безжизненной петлей, по-прежнему ограничивает способности, но при этом больше не проявляет агрессии. Если допустить возможность, что Аркан вполне разумен и способен испытывать эмоции, то выходило, что он тоскует. Вопрос - чем вызвана эта тоска. Вообще вопросов было много, гораздо больше, чем мыслей, Рубеус даже пытался задавать их охранникам, но те упорно молчали. В левом углу выбоина, присыпанная каменной крошкой, будто кто-то пытался прорыть в стене ход. Глупо. От бесконечного кружения по камере - три шага, пять, шесть, или наоборот: шесть - пять - три - закружилась голова, и Рубеус прилег на койку. |