Книга Хроники ветров. Книга цены, страница 130 – Екатерина Насута

— Отдохни.

— Отдохнешь тут… вот собрать бы бумаги, да костер разжечь. Или хотя бы в мусорное ведро… А ты опять куда-то собираешься? Далеко? - Мика, повернув голову, любуется собственным отражением в зеркале.

— Волчий перевал.

— Опять?

— Опять.

— А без тебя никак? Извини, может, я ничего не понимаю, но какого лешего ты все делаешь сам? Что, поручить некому? Лют есть, Дик…

— Ты.

— Я? - Мика недовольно хмурится. - Я - не воин и не хочу им становиться, я лучше с бумагами… - в доказательство своих намерений Мика, схватив не разобранную кипу бумаг, прижала ее к груди. Действительно, Мика - не воин. В отличие от Коннован.

Коннован умерла. Думать о ней больно, не думать - невозможно, потому что в случившемся виноват он и никто другой. Сначала струсил, потом предал. И какие бы благие намерения не стояли за этим предательством, они ничего не меняли. Чем больше времени проходило, тем острее становилось чувство вины.

— Опять? - Мика подходит и, присев на подлокотник кресла, ласково касается волос. - Снова думаешь о…

— Не надо, - Рубеус благодарен ей за участие и желание помочь, но сама Мика - часть совершенного им предательства.

— Какой же ты глупый… ну почему ты постоянно меня отталкиваешь? Разве тебе плохо со мной?

— Нет.

— Тогда почему? Ты ведь уходишь не потому, что на Волчьем перевале без тебя не справятся, а потому, что не желаешь оставаться здесь, со мной. Вот только не пойму, ты боишься меня или стыдишься? - игривые пальчики ловко расстегивают пуговицы рубашки, а черные волосы щекочут шею. - Скажи правду…

— Правду? Правда в том, что идет война, а Волчий перевал, единственное место, не прикрытое границей. - Рубеус встает, это похоже на бегство, но оставаясь, он обречен на проигрыш, и Мика прекрасно это понимает. Мика хохочет а, отсмеявшись, говорит:

— Все-таки боишься… какой же из тебя Хранитель, если ты боишься женщины?

На перевале холодно, впрочем, как всегда. Сам перевал - узкий коридор, выбитый в скалах, которые почти смыкаются над головой, оставляя свободным тонкую полосу темного неба. Потрескавшиеся стены, подкрашенные сверху тонким слоем снежного серебра, каменистая дорога и незримое присутствие Северного Пятна. Именно из-за этого треклятого Пятна в границе образовалась своеобразная дыра, и кандагарцы с воистину имперским упорством пытались эту дыру использовать.

Рубеус даже подумывал о том, чтобы завалить перевал, чего-чего, а взрывчатки в регионе хватало, но уж больно место неудобное, да и пятно рядом.

— Два дня кряду долбили, сил у них не меряно, - жаловался Лют, - подогнали полк и вперед. И на мины наши плевать, часть саперы сняли, часть взорвались… Нужно строиться, иначе ничего не выйдет. А Дик говорит, что строится нельзя, потому что склон неустойчивый, крепость может и не выдержать. Но если бы и вправду неустойчивый была, то камнепады бы случались, лавины, а тут ничего, как заговоренный, честное слово.

Лют хлопнул по гладкой стене, и каменная туша горы ощутимо вздрогнула. Но сверху не упало ни камня, ни снежинки. Странное место, Волчье, и Ветер сюда заходить отказывается.

— Эта дыра мне вот где уже сидит, - Лют черканул ребром ладони по горлу. - Никакого на нее терпения, и люди отказываются сюда идти, назначение на Волчий перевал сродни приговору, единицы выживают. И ведь главное, не понятно, чего Канадагар добивается, ведь всякий раз их выбивали, это тут не повоюешь, а с той стороны - у нас преимущество.