Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 34 – Екатерина Насута

— Ты уверена?

— Уверена. — Ни одно животное не раскладывает костер, чтобы поджарить добычу. Это люди. Люди — значит враги. Друзья не станут прятаться в чаще, где водится много опасных тварей, когда за рекой стоит крепость. Придется менять план на ходу, пока мои вояки не вляпались в серьезные неприятности.

Запрокинув голову к щербатой луне, я затявкала водяной собачкой. Есть такой зверь из новых: не то волк, не то собака, водится по берегам рек. Мои поймут, а те, которые не мои, не обратят внимания. С противоположного берега мне ответили. Надо же, за свою приняли.

Ильяс появился спустя пять минут. Край — через десять. А Вальрика пришлось ждать около получаса. Явился злой и недовольный, он, видите ли на след напал. Ну, а о том, что его след всем нам шкуры стоить может, он, естественно, не подумал. Убила бы.

И за вчерашнюю выходку тоже.

— Я иду с ними.

Володар заколебался. Чего? Знает же, что не сбегу. Тварь на шее — лучший сторож.

— Ладно.

— Так, Край, остаешься с его светлостью. При малейшем намеке на опасность, переправляетесь. Понятно?

— Ты тут не больно-то командуй! — возмутился Володар, ох, чую, завтра отыграется он за самовольство.

— Вальрик, Ильяс — за мной. След в след. И не шуметь. Чтоб не звука!

Эти лишь кивнули.

Неужели, охота? Сердце свернулось в тугой комок, предвкушая редкую возможность полноценной схватки. Узенькая тропинка сама вела меня к чудесному запаху. Лес послушно расступался, отдергивая зеленые лапы, чтобы не помешать бегу Охотника. Я слышала сопение сзади. Люди. Даже не произнося ни слова, они умудряются шуметь.

Я остановилась. И Вальрик едва не врезался мне в спину, открыл было рот, чтобы выразить возмущение, но, наткнувшись на мой взгляд, пасть захлопнул. Молодец. Взрослеет. По моим расчетам, до стоянки оставалось метров десять, не больше. Дальше пойду одна. Ребята пробовали возмутиться, но в полном молчании не так-то просто выразить негодование, а командир все-таки я. На будущее, пускай язык жестов учат.

К стоянке подбиралась, как и подобает охотнику, то есть медленно, осторожно.

Четверо. Сидят у костра, смеются, шутят. Ведут себя спокойно, следовательно, наблюдения не заметили. Расслабились, ребята. Один поднялся, потрусил к кустикам. Ну что ж, первым будешь. Я нащупала кинжал…

Охота начинается!

Узкое лезвие без труда нашло мягкую ямку в основании черепа. Один. Слегка придерживаю тело, стараясь не производить лишнего шума.

Два. Трофейный нож воткнулся в глотку самому крупному из оставшихся воинов. Человек, еще не совсем поняв, что же произошло, потянул за рукоятку ножа, и ему почти удалось извлечь досадную помеху. Почти.

Три. Мой кинжал пробил кольчугу, и мальчишка, потянувшийся было за оружием, согнулся от боли. Он еще поживет. Немного.

Номером четыре значился командир, которого я планировала взять живьем. Сообразительный. Вскочил, оскалился, в одной руке меч, а во второй — горящая ветка. Он быстро двигался, этот человек, даже чересчур быстро для человека, но я еще быстрее. Меч просвистел где-то над головой, а огонь — перед самым лицом, короткая вспышка боли — чужаку удалось-таки дотянуться. Поздно. Я тоже дотянулась. Легкий удар в висок, рука на горло и сжать.

Спи, человек, думаю, ты еще пожалеешь, что не умер.

Вот теперь можно и собой заняться. Я пребывала в обычном после боя состоянии — кажущийся избыток энергии плюс резко обострившаяся жажда. Людям не понять важности Охоты, когда кровь еще живой добычи разносит по твоим жилам сокровенное тепло жизни, когда сердца — мои и жертвы — начинают биться в едином ритме угасания. Смерть — жизнь. Жизнь — смерть. Вечный круговорот, из которого мне не вырваться.