Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 25 – Екатерина Насута

Морли мурлыкал под нос песенку — скорее всего непотребную — и чтобы отвлечь инквизитора от сего пагубного занятия, Фома ответил на вопрос.

— Восхищаюсь.

— А, ну, тогда, это конечно. Пить будешь?

— Вода?

Морли презрительно фыркнул.

— Воду нехай кони пьют. Пиво! Самое лучшее по эту сторону гор!

— Пьянство противно Господу нашему.

— Тьфу ты! Сразу видно — храмовый птенчик. — Толстяк приложился к фляжке. — Первый раз едешь?

— Первый.

— Ничего, я из тебя человека сделаю, а то там, в храме, совсем вам там мозги засушили. Где ж это видано, чтобы человек доброму пиву воду предпочитал?

— А душа?

— Душа радоваться должна. В Библии так и написано — что душу радует, то и Богу хорошо.

Фома подивился столь вольной трактовке Священного писания.

Всего отряд насчитывал шесть человек: сам Фома и пятеро братьев-воителей, каждый из которых, надо полагать, не раз путешествовал по внешнему миру. Почему именно пятеро — послушник не знал, так решил Святой Отец, а Фома, не единожды убеждавшийся в мудрости этого человека, лишь порадовался подобному сопровождению. Жаль только, что воины не разделяли его оптимизма и от расспросов Фомы про прошлые походы и бои, в которых доводилось принимать участие, увиливали. Один Морли и снисходил до беседы.

— Брат Морли, а вы много путешествовали?

— Приходилось, — толстяк приосанился. Поболтать он любил, особенно, когда слушатель попадался благодарный, например, как сейчас. — Двенадцать экспедиций за спиной, эта тринадцатая. Нехорошее чисто. Нечистое.

— Суеверия, — отмахнулся Фома.

— Ты, сынок, молодой, да делишь быстро. То — суеверия, то — истинная вера… Лучше старика послушай — неспокойно нынче стало.

— Где?

— Да в мире. Слухи всякие ходят. Будто бы далеко на юге, там, где нечисть и та не селится, дверь из преисподней открылась, и твари всякие наружу полезли… Ну, скоро своими глазами все увидишь.

— Это почему? — Из объяснения Фома ровным счетом ничего не понял.

— А куда мы едем? — прищурился Морли.

— Крепость Вашингтон.

— Вот то-то и оно. Самая южная крепость. Почитай на самой границе стоит, даже не на границе, Вашингтон особняком стоит, с одной стороны Проклятые земли, с другой горы… Самый настоящий край мира, можешь мне поверить — своими глазами все видел. Вот замок там хороший, крепкий и земли вокруг богатые. Князь пробовал южнее забраться, не вышло. До реки дошел, а дальше ни-ни: раз пять высылали разведчиков — ни один не вернулся. Князь на реке дозор выставил, чтоб на всякий случай… — Морли замолчал.

— А дальше?

— Дальше? Дальше ничего. Уже годков десять с той поры прошло. Дозор стоит, крепость тоже, и князь, надо думать, здравствует. Володар — настоящий воин, если что из-за реки полезет, всех, до последнего человека положит, но дальше крепостных стен врага не пустит. Ты бы видел, какие там стены! Толстенные. По верху два всадника проехать могут, и разминутся! А на душе все одно неспокойно. Вот если б все хорошо было, разве ж нас туда б послали? Вот скажи, послушник Фома, зачем мы туда едем?

Фома отвел взгляд, так уж вышло, что о цели экспедиции знал лишь он. Остальным было велено доставить послушника к месту назначения, а дальше выполнять его указания.

— Носом-то не крути, как собака больная, знаешь, о чем спрашиваю. Где ж это видано, чтобы пятерых братьев под начало мальчишки-послушника ставили? Давай, рассказывай. Все равно ж узнаем, когда приедем, так чего тянуть? Ну, кого мы там забыли?