Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 166 – Екатерина Насута

Если быть до конца честным, то и Фоме происходящее откровенно не нравилось. Ну где это видано, чтобы человек через гору не по перевалу или мосту, над пропастью протянутому, шел, а вот так, сквозь сам камень?

Сзади раздалось неприятное потрескивание, будто бы кто-то по сухим веткам идет…

— Быстро идти! — вдруг сказал Унгда. — Гора не-живых не любить. Гора сердиться. Хлоп и нету.

И побежал вперед, остальные тоже побежали, потому что предупреждение "хлоп и нету" было воспринято более чем серьезно. Фома тоже бежал, и думал, что в жизни больше не заглянет ни в одну пещеру. А к горам, даже самым нормальным, серым, на которых живут лохматые яки, козы и грифы, близко не подойдет.

И точно в наказание за мысли, гора подставила ему подножку, а может, Фома и сам споткнулся, зацепившись за трещину. Скользкий пол вьюном вывернулся из-под ног и Фома упал, растянулся во весь рост, едва сумку не выронив. А зловещий рокот сзади нарастал… будто дикий табун скачет…. Фома попытался встать, но пол был слишком скользким, совсем, как лед на реке или масляная лужа… руки разъезжались, ноги тоже, а рокот приближался, заполняя все пространство рукотворной норы. Этот звук парализовывал волю, и Фома зажмурился, понимая, что не убежит, не скроется, не спасется…

А в следующую минуту неведомая сила схватила и поволокла его по скользкому полу, вперед поволокла, подальше от рокота и страха, но Фома глаз не открывал, заранее страшась увиденного, только обхватил сумку покрепче, чтобы не выронить ненароком. Тащили его недолго, а когда бросили — в бок моментально впился острый камень — Фома открыл глаза, и против воли в голове сразу же возникло начало новой главы:

"И ход этот странный привел нас к краю ущелья глубокого, во тьме утопающего, и было это ущелье подобно чаше, стенки которое из гор белых сложены, а дно не видно глазу человеческому…"

За спиной с оглушительным грохотом захлопнулась созданный Унгдой лаз. Фома, глядя на эту ровную, без намека на трещину стену, сглотнул. Еще немного и…

— В следующий раз под ноги смотри, — не слишком-то вежливо сказала вампирша.

— А я и не просил меня спасать! — Былая обида немедленно подняла голову.

— А я и не спасала. Рубеуса благодари.

Фома не стал благодарить никого, ни вампиршу, ни уж тем более Рубеуса, который с самым безразличным видом стоял на краю ущелья, вглядываясь в разлегшуюся у ног темноту. Если кому и нужно сказать спасибо, так это Господу всемогущему, который сохранил жизнь ничтожнейшего из слуг своих, пусть и несколько необычным способом.

Унгда тем временем подошел к краю расщелины и, достав из-за пояса странную штуку круглой формы, которая ко всему еще светилась в темноте, помахал ею. Спустя несколько секунд в темноте вспыхнул бледно-голубой огонек. Надо полагать, это был ответ, потому как Унгда, сунув руки куда-то в самый провал — в первый момент Фома даже решил, что проводник сошел с ума и пытается покончить с жизнью — и вытащил толстую веревку.

— Тянуть надо, — сообщил он, передавая веревку в руки Морли. — Мост, однако.

Мост, вытащенный Морли из пропасти, показался Фоме сооружением крайне ненадежным — четыре веревки, нижние служат основой донельзя хрупким на вид дощечкам, а верхние — за перила. Правда, на веревках-перилах закреплены все те же непонятные светящиеся штуки, но в бледном их свете мост казался еще более зыбким, чем он был на самом деле. Фома на всякий случай помолился и проверил, хорошо ли завязаны шнурки на ботинках: тут, если споткнешься, то даже измененный Рубеус не спасет.