Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
— …то подумайте, сколь обрадуется ваш отец обвинению в государственной измене. — Что? Шутит? Отнюдь, князь выглядел настолько серьезно, насколько это возможно в драной рубашке и остатках жилета. — Я старший актор Познаньского воеводства, — спокойно сказал он, поднимая с пола серебряную пуговку. — И приворот, отворот или же иные… воздействия, лишающие меня ясности мышления, классифицируются как преступление против интересов государства и короля… сиречь, измена. И плечом дернул, сволочь… Развернувшееся с шелестом крыло ударило по стеклянной витрине буфета, оставив на нем глубокую царапину. — Вы собираетесь… — Пройти освидетельствование у штатного ведьмака. — Князь накинул на плечи пиджак. — Думаю, он подтвердит мои догадки. А заодно и привязку на вас установит. Я ведь не ошибся, приворот был именным? На крови. И крови этой сцедили с полчашки. Богуслава поморщилась, вспомнив сию крайне неприятную часть ритуала, хуже только голубь, которого колдовка всучила Богуславе, велев держать крепко-крепко. Голубь не пытался вырваться, но лишь головой дергал, поворачивая к Богуславе то один, то другой глаз, красный, в роговице-оправе. — Именным, — подтвердил собственную догадку князь. — И с жертвой… — Голубь… всего-то голубь… — Сердце которого пришлось проткнуть собственною рукой. Колдовка всучила заговоренную спицу и помогла ударить. Сказала, что верный способ, что иначе никак… и, в конце концов, голубей в Познаньске тьма-тьмущая, а жизнь у Богуславы — одна. — Голубь… птица Иржены… и запрещенный ритуал. Вы ведь знали, Богуслава, что жертвенная магия запрещена? И, по-хорошему, я должен вас арестовать. Смешно. Ее, Богуславу Ястрежемску, арестовать? Глупость какая! Кто ему позволит-то? Папенька, конечно, будет зол, но… заплатит, кому нужно… или связи свои подключит… в конце концов, разве Богуслава желала дурного? Просто выйти замуж за того, кто не слишком противен. Князь же, окончательно справившись с собой, пинком опрокинул столик. Злится? Из-за голубя? Да если ему легче станет, Богуслава завтра же пожертвует храму Иржены-заступницы с полдюжины голубей, белых, с пушистыми ножками, каковых продают на площади… — Вы не понимаете, да? Вы жертвуете не жизнь той божьей твари, чья кровь льется на жертвенник Хельма. — Князь наклонился. — Вы жертвуете кусок своей души. И не обманывайтесь, Богуслава, что все-то можно исправить… Она заплакала, не от страха, но потому, что желала выглядеть напуганной и растерянной, несчастной, обманутой девушкой, которая не ведала, что творит… Кусок души? Вотан милосердный, да пускай, если надобно, лишь бы получилось. Но кто ж знал, что с Себастьяном не получится… — Прекратите играть, Богуслава. Я вас не трону. Сейчас мне нужно имя той колдовки, которая делала приворот. — Я… я… — Или адрес сойдет. Нехорошо. Колдовку Богуславе посоветовали, будет крайне неудобно подводить человека, но Себастьян ведь не отступится. И Богуслава со вздохом сдалась. В конце концов, она же не виновата, что кто-то пользуется запретной магией? После того как за Себастьяном закрылась дверь, Богуслава дала выход гневу. И ненавистная ваза разлетелась на сотни осколков. — Сволочь! С-скотина! — Богуслава топтала их, с каким-то неестественным наслаждением вслушиваясь в хруст стекла, чувствуя его сквозь плотную подошву домашних туфель и кроша, вдавливая в ковер, в паркет. Она сама не знала, кого ненавидит больше: отца с его матримониальными планами или же упрямого, устойчивого к приворотам князя… |