Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
…ей думалось вовсе не о шанежках, но о мухах, кучах, Лихославе, который уперто не шел из головы, пяти сребнях, прихваченных исключительно из урожденной вредности, Аленке… Лютике… …и где они ходят? Поезд вздрогнул всем телом и загудел, предупреждая, что вынужденная остановка подходит к концу. — Дуся, а мы… — Аленка открыла дверь и замерла, воззрившись на Аполлона, который, следовало признать, представлял собой картину удивительную. Он сидел, уставившись в окно, и в пустом его взгляде читалась нечеловеческая просто тоска… губы Аполлона шевелились, но благо с них не слетало ни звука… пухлые щеки расцвели красными пятнами… а щепкой от съеденного петушка Аполлон ковырялся в ухе. — Гм, — задумчиво произнес Лютик. И в эту минуту Аполлон обернулся. Взгляд его, зацепившийся за Лютика, медленно обретал подобие осмысленности. Рот приоткрывался, а подбородок вдруг задрожал часто, нервно. — Не-не-нелюдь! — взвизгнул Аполлон неожиданно тонким голосом. — Дуся, не-не-нелюдь! — Эльф, Поля. Просто эльф. Евдокия вздохнула. — Нелюдь! — Аполлон, справившись с приступом паники, поднялся. — Туточки люди приличные едуть, а они… — Поля. — На сей раз Евдокия не стала ограничивать себя в желаниях и, дотянувшись, пнула несостоявшегося жениха. Он тоненько взвизгнул и коленку потер, уставившись на Евдокию с укоризною. Пускай смотрит. Ей вот полегчало. И вообще, раньше надо было пнуть. — Во-первых, едет здесь как раз он… и моя сестра. Во-вторых, эльфы к нелюди не относятся… — Да? Он тер коленку и носом шмыгал, готовясь расплакаться. Останавливало лишь то, что никто не спешил выразить сочувствие. Злые, равнодушные люди… а ведь синец останется. У Аполлона с рождения кожа нежная… — Да, Поля… а в-третьих, тебе пора… — Куда? — Туда, Поля. — Евдокия указала на дверь. — Туда… — Но… он… он… а он тут… с тобой… он… — Он тут, — согласилась Евдокия. — Со мной. Он мой отчим. — Нелюдь? — Эльф. — А мама говорит, что все эльфы — нелюди! — привел Аполлон веский, с его точки зрения, аргумент. — Их вешать надо. На столбах. — Ваша мама… — Лютик улыбнулся. Умел он улыбаться так, что людям с куда более крепкими нервами становилось не по себе, — верно, очень мудрая женщина… — Ага! — …и ума у нее палата… однако, видите ли, любезный… — Аполлон, — подсказала Евдокия, сжимая виски ладонями. Голова гудела и раскалывалась, и эта боль уже не отступит перед чарами Аленки. — Любезный Аполлон, Королевский совет в данном вопросе придерживается мнения иного. И оттого у эльфов с людьми равные права. Лютик взял Аполлона под руку, и тот, завороженный плавной мягкой речью, не возмутился, только пробормотал: — Мама говорит, что в Совете одни воры сидят! — Несомненно, это мнение в чем-то соответствует истине… но что нам за дело до Королевского совета? Мы сейчас решаем иной вопрос. — Какой? — Некоторой неуместности вашего здесь присутствия. — Лютик улыбался искренне. — Сами посудите. Две незамужние девицы… и мужчина, который им никак не родственник, едут в одном купе… что подумают о моих дочерях? — Что? — послушно спросил Аполлон. — Что они — легкомысленные особы… а ведь вы не желаете им зла? — Не-а… — И, следовательно, вам надо уйти… — Там воняет… — пожаловался Аполлон. — И коза. Я с козой не поеду! — Конечно. — Порой Евдокию поражали запасы Лютикового терпения, видевшиеся ей бездонными, и нечеловеческая его невозмутимость. — Конечно, вам не стоит ехать с козой. Но мы, думаю, сумеем договориться о том, чтобы вам предоставили отдельное купе… |