Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
Государственной важности. Почти. — Выходи, Себастьянушка. — Ласковый голос Евстафия Елисеевича проникал за тонкую дверь ванной, заставляя Себастьяна вздрагивать. — Выходи, выходи, — вторил познаньскому воеводе Аврелий Яковлевич. Старик мерзко хихикал. Весело ему. Нигилист несчастный… — Не могу. — Себастьян поплотнее завернулся в простыню. — Почему? — Я стесняюсь. Простыня была тонкой и бесстыдно обрисовывала изгибы Себастьяновой фигуры. Нет, следовало признаться, что при всей своей благоприобретенной мизантропии Старик дело знал и силы в Себастьянову трансформацию вкачал немерено. А панночка Тиана Белопольска, избавленная от ужасающего своего наряда, оказалась чудо до чего хороша. Ах, какие вышли ноги… …на таких ногах Себастьян сам бы женился. А грудь? Не грудь, а загляденье… и талия тонка… и задница на месте… и даже хвост изменился согласно новому образу, сделавшись тоньше, изящней. На конце же проклюнулась белая кисточка, донельзя напоминавшая Себастьяну любимую матушкину пуховку. Начальство молчало. Себастьян держался одной рукой за простынь, другой — за ручку двери, потому как молчание это ему казалось крайне подозрительным. — И чего же ты, свет мой, стесняешься? — гулким басом поинтересовался Аврелий Яковлевич, к двери приникая. — Вы глазеть станете. — Станем, всенепременно станем, — уверил ведьмак и в дверь стукнул. Легонько. Кулаком. Вот только кулаки у Аврелия Яковлевича были пудовые. — Себастьянушка, — познаньский воевода отступил, решив воззвать к голосу разума, который твердил Себастьяну, что ручку двери отпускать не стоит, — мы же должны увериться, что превращение прошло… успешно. — А если на слово? Аврелий Яковлевич громко фыркнул и, пнув хлипкую дверь, которая от пинка треснула, велел: — Выходи немедля… — Себастьянушка, ну что ты смущаешься… все ж свои… Свои в данный момент Себастьяна пугали ничуть не меньше, чем чужие, пусть и существовавшие пока сугубо в теории. Но ручку он выпустил. — …что ты ведешь себя, аки девица, — продолжил увещевать познаньский воевода. — А я и есть девица, — мстительно отозвался Себастьян Вевельский, повыше поднимая простынку, которая норовила съехать самым что ни на есть предательским образом. — Ты прежде всего старший актор воеводства Познаньского и верноподданный его величества… На подобный аргумент возражений не нашлось, и Себастьян, придерживая простыню уже обеими руками, вышел. В небольшой и единственной комнате конспиративной квартиры воцарилось молчание. Недружелюбно молчал ненаследный князь Вевельский, пытаясь правым глазом смотреть на начальство — и пусть прочтет оно в этом глазу всю бездну негодования и вселенскую тоску, глядишь, и усовестится. Глаз же левый зацепился за Аврелия Яковлевича, который вроде бы ничего не делал, но не делал он это как-то слишком уж нарочито. С показным равнодушием. Стоял себе над секретером да теребил свою всклоченную бороду. Усмехался… — Видишь, Себастьянушка. — Начальство если и истолковало взгляд верно, то усовеститься не спешило. Напротив, подступало медленно, с неясными намерениями. — Не все так и страшно… — Не люблю баб, — поспешил добавить Аврелий Яковлевич. — Все дуры. Себастьян обиделся. Так, на всякий случай. И в простыньку вцепился, поинтересовавшись севшим голосом: |