Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
— А вот еще информация интересная. Аккурат в это время фавориткою Миндовга становится некая Эржбета Баторова… княжна… — Аврелий Яковлевич продолжил терзать бороду. — Только вот род князей Баторовых угас так давно… никого даже во времена прадеда Миндовга не было уже… забытый древний род… и портретов княжны этой не осталось, хотя ж и известной женщиной была. Описаний и тех мало. Упоминают, что была женщиной красоты необыкновенной — белокожа, темноволоса… — Эржбета… — Не туда мыслишь, Себастьянушка. Имя-то нередкое… может статься, что нынешняя Эржбета к той отношения не имеет… а может, и наоборот. Смотри. Думай. Не мне тебя учить. Я только рассказать могу… да и то немного. Себастьян взмахом руки отогнал особо наглого комара, уже пристроившегося на плече. Пусть бы и кожу ненаследного князя он бы не пробил, но все одно было неприятно. — Откуда та взялась — непонятно. Если и был кто-то, кто знал правду об этой… княжне, — Аврелий Яковлевич сплюнул, наглядно демонстрируя, что именно думает об Эржбете Баторовой, — то унес эту правду в могилу… ты не подумай, я допросил людишек… Пальцы хрустнули, и звук этот заставил Себастьяна дрогнуть. Допрашивать Аврелий Яковлевич умел, и что с того, что беседовать приходилось большей частью с трупами? …значит, минулой ночью на кладбище местное наведался. — …но те, кто поднялся, ничего толкового сказать не могли. А вот те, которые могли бы, тех упокоили славно… с полным, так сказать, благословением… Те же, кто говорить может… нет, не боятся, там, за гранью, страхи отступают, но говорят неохотно… и помнят мало, точно еще при жизни память им вычистили. Однако на одном сошлись, что с этой женщиной неладно было. Поначалу Миндовга очаровала… а там и зачаровала. Это непросто, Себастьянушка… в нем та же древняя кровь, что и в Радомилах, течет, помнит она Вевельских цмоков, и не только их. Чай, не зря короли меж собой роднятся, берегут богами даденное… нет, простой колдовке королю глаза застить не удалось бы… а эта сумела. Не сразу, думаю, но капля камень точит… источила и сердце, и разум, и душу… Он тяжко вздохнул и пригладил растрепанную бороду. — Как бы там ни было, но в Цветочном павильоне она обжилась крепко, алтарь поставила. А ведь алтарь, Себастьянушка, это не просто камень. Его делать надобно. Силу свою вкладывать. Вымаливать благословение, на что не каждый способен, зато и обряды, на алтаре соединенные, особую силу имеют… и, стало быть, что-то серьезное было в павильоне, раз уж она так потратилась. Но как Миндовга скинули, то и она исчезла. Куда? Неизвестно. Тогда ее сочли мертвою, жертвой… хотя не жертва она. Думаю, что не одного короля заморочила… — Для чего? — Как знать… кто ж их, колдовок, поймет… Миндовг-то Хельмовы храмы прикрыл. Может, она возвернуть все хотела, да не выпало. А может, и чего иного… возилась же с павильоном не один год. Чего ради? Уж с Хельмовыми жрецами быстро бы вопрос решила… да и решила, многие высшие спаслись, но чтоб веру возродить, то нет. А после сынок Миндовга сторицей за отцовские обиды разыгрался… ни одного храма не осталось… — Кроме Подкозельского. — Верно, Себастьянушка, кроме Подкозельского. Но о нем короли предпочли… забыть. — Интересно получается. — А то… — Нет, Аврелий Яковлевич… смотрите, эта ваша… |