Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
Тот, кто занял тело Богуславы, охотно соглашался с ней, и оттого присутствие его, еще недавно неудобное, ныне стало жизненно необходимо. Открыв глаза, Богуслава слабо прошептала: — Все хорошо… слишком много всего произошло сегодня… И с нею согласились. …и только эльфийка посмотрела странно, но промолчала. Правильно. Пусть молчит. Тогда, глядишь, и проживет дольше. Нет, Богуслава не собиралась никого убивать. Пока, во всяком случае, но если ей понадобится защитить себя… себя и того, кто спрятался в ней, она не станет колебаться. И он, благодарный за заботу, унял дурноту. По воле его слабое тело Богуславы наполнилось удивительной хмельною силой, которую, правда, нельзя было выказывать… …конечно, он прав. И Богуслава смежила веки, позволяя себе принять заботу. Ей сунули под голову еще одну подушечку, плоскую и жесткую, накрыли пледом, растерли виски сандаловым маслом, которое щедро пожертвовала Габрисия, и, решив, будто Богуслава спит, оставили в покое. До Гданьского вокзала, где красавиц ждали экипажи, оставался час езды. Хватит, чтобы обдумать все хорошенько… и тот, кто прятался в Богуславе, оценил и ее благоразумие, и актерский талант. Пригодятся. Гданьская летняя резиденция его величества, собственно говоря, была возведена за чертою Гданьска. Правда, в последние годы город разросся, подступив вплотную к королевским землям. Раскинулись русла дорог, мощенных горбылем, проросли вдоль них купеческие особнячки, крашенные то в желтый, то в небесно-синий, а то и вовсе в розовый колер с непременными грифонами у лестниц… Припекало солнце, проникая под кружевные завесы зонтиков. Цокали подковы. Покачивались коляски, бежали следом мальчишки, норовя подобраться ближе, нисколько не боясь конной охраны. Остался позади вокзал с оркестром и мэром, каковой лично вышел приветствовать красавиц и долго нудно говорил о высокой чести, городу оказанной… …первая фотосессия… …и первое же, согласованное с его превосходительством, интервью… …цветы, которые принимала охрана, обещая обязательно передать. Приветственные крики и раздраженные, большей частью женские, взгляды. Впрочем, и раздражение в них было по-летнему ленивым, преисполненным той особой истомы, которая пронизывает все и вся в таких вот курортных городках… Гданьская резиденция началась с широкой платановой аллеи, высаженной еще при Казимире Чернобородом. Ныне деревья разрослись, переплелись ветвями, и сквозь прорехи в зеленом пологе их проглядывало синее небо. — До чего здесь… мило, — сказала Ядзита, убирая, наконец, шитье. — Мне прежде не доводилось бывать в королевских дворцах… — И сейчас не доведется. — Габрисия разглядывала белую розу на тонком стебле. Держала ее на вытянутой руке, двумя пальчиками, словно опасаясь, что роза эта способна причинить ей вред. И выражение лица Габрисии было таким… странноватым, смесь легкой брезгливости и удивления. — Вы же не рассчитывали, что нас там поселят? — Да? Кажется, именно на это Ядзита и рассчитывала. — Традиционно для конкурса отводят Цветочный павильон… — Павильон? — Панночка Белопольска выпятила губу. — Я не желаю жить в павильоне… — Это лишь название. Габрисия умела улыбаться по-доброму, а розу обронила, и вряд ли случайно… — Цветочный павильон — это небольшой дом на территории. Обычно там размещается принцесса со своим двором… его еще Девичьим домом называют… |