Онлайн книга «Змеиная вода»
|
«Мифы и легенды о змеях, гадах и прочих тварях поднебесных» Угрызения совести – штука муторная. Вроде бы уже все успокоилось, а они грызут-грызут… того и гляди сгрызут вусмерть. И главное, что понимаю. Все понимаю. Но вот… не было тут реальной опасности. Госпиталь защиту имеет, а вот в подвал я только сунулась и сразу назад, потому как дыму было столько, что нос мигом заложило. Сейчас тоже стою, шмыгаю, надеясь, что не сильно. И вид стараюсь держать виноватый, хотя получается так себе. И головой вины за собой не чувствую, а все равно совестно. Иррационально. Бекшеев же волновался. Хотя, зараза этакая, ни словом о волнении своем не скажет. Но я и без слов все понимаю распрекрасно. А потом угрызения совести затыкаю и склоняюсь над телом. Женщина… Некрасивая. Злая. Она и при жизни-то добротой не отличалась, но как-то вот прятала эту злобность, как многие делают, а теперь маска сползла, а собственное лицо её оказалось уродливым. Тонкие губы, кривая какая-то усмешка. Набрякшие веки. Складки-брыли. Шея почти отсутствует. И золото… Хороший вопрос. Особенно, как понимаю, Бекшеева одна побрякушка заинтересовала, сердечко золотое с синим камушком. Тоже гадает, оно или нет? — Янине покажем, - сказала я и нос потерла. – Должна опознать… Кивок. И Бекшеев распрямляется-таки. Смотрит на тело. На Тихоню, который держится рядышком. — Распоряжусь, чтобы охрану выставили, - понимает тот. А мне думается, что жандармов очень обрадует перспектива сторожить труп. Не сторожить… Там, внизу, гореть особо нечему. Потому-то и не было огня, лишь этот темный удушливый дым, что выбрался на лестницу. Дым развеялся не сразу, да и пожарные залили, затоптали все, что не сгорело и не выдымило. И когда нам позволили спуститься, была уже глубокая ночь. Странно, что свет работал. Да и в целом… — Надо будет тело сюда перенести, - Бекшеев прикрывал рот и нос платком. И мне протянул, но я помотала головой. Нос заложило давно и прочно, платок не спасет, а через рот я дышу нормально. Этот дым… ну дым и только-то. Переживу. Так вот, электричество осталось. И стазис на холодильниках сохранился. И сами они были закрыты, кроме одного, распахнутого настеж. Тело несчастной Инги вытащили и оставили на столе, где оно выделялось черным угольным пятном. — Его что… - смотреть на это неприятно. — Скорее всего облили чем-то и подожгли, - сказал Бекшеев, прижимая платок к лицу. – Правда, сжечь тело не так и просто… Я отвернулась. Та война… там тоже жгли тела и ладно бы в бою. В бою всякое случается, и огонь – не та стихия, которая кого-то да пощадит. Но почему-то в бою это… ладно, пусть не нормально, но приемлемо настолько, насколько вообще можно принять такое. — Тебе плохо? – Бекшеев обернулся. Он чувствовал меня лучше, чем кто бы то ни было. — Вспомнилось кое-что… — Плохое? — Не слишком хорошее. Лагерь… там зачищали… ненужных. Печи огромные были. Сперва они успевали прибирать за собой. Помнишь, Сапожник говорил про распоряжения. Приказы? Так вот… сперва успевали… и находили мы лагеря, иногда даже с живыми людьми. Но сходу сложно разобраться, что да как… там же прилично. Мертвые похоронены. Рвы закопаны. Бараки стоят. Люди… пленные… так война, у нас тоже пленные были. Да и не задерживались мы, дальше шли. Это уже потом командование начинало разбираться, что и как… и выползало… разное. Слухи доходили, но сам знаешь, сколько и каких их бывает. А потом уже, под самый конец, когда прорыв случился, тогда и… в общем времени у них не было. А мы увидели. И лагеря. И печи работающие… так что да. Сжечь человека не так-то просто. |