Книга Змеиная вода, страница 177 – Екатерина Насута

— А змеи? Когда вы решили змей использовать?

— Тогда… с Анной ещё. Увидела и подумала, что вот оно… понимаете, змей у нас и вправду много. Я их для Тоньки и ловила. Она из них жир плавила, яд вымучивала. Змеи… змеи ведь неплохие так-то. Полезные даже. У нас под домом ужики живут, я им молочко выставляю, - даже голос Зиночкин звучал иначе, как-то по-детски что ли. – И гадюки-то… если знать, где искать, то легко найти можно.

Она сложила руки на коленях.

— И хорошо получалось. Они засыпали, а все думали, что змеи виноваты… и Тонька тоже.

— Погоди… а Козулина? Она же детей не хотела…

— Козулина? – Зиночка нахмурилась, а потом спохватилась, вспомнивши. – Нет, я её не трогала… она к Тоньке не приходила… может, сама чего… некоторые думают, что сами умные. Травок пьют. Или вон в бане парятся. С лавки прыгают… мало ли чего ещё. Надурила и умерла.

Возможно ли такое?

Вполне.

Всё же много догадок и мало фактов в этой истории. И Бекшеев понимает, соглашается.

— А Надежду за что ты убила?

— Надежду? – переспросила Зиночка. - Это не я… я не убивала… я… дала просто… сестре её… лекарство… составила… для сердца… она просила…

— И ты согласилась?

Поджатые губы. И кивок, будто Зиночка признала чью-то правоту. Вздох.

— Она… видела меня как-то… в лесу… когда… и поняла… и сказала, что выдаст… полиции… что я ей должна помочь. Я сказала, что не хочу убивать Надежду. А она… она сказала, что убивать не надо. Что надо просто, чтобы Надежда заболела… что тогда Каблукова, которая старая, не допустит женитьбы. Оно и правильно, кому больная невестка нужна? И я… я посмотрела карту. Она была в Милочкином кабинете… а ключ Тонька давно сделала. Все ключи… у Милочки-то дар, она диагнозы ставила лучше Тоньки. А та брала с умным видом, если кого перехватывала лечить… в общем, не важно.

Уже, пожалуй, и вправду не важно.

— Я и посмотрела… смешала травок, таких, чтоб сердце ускорялось, если вдруг поволнуется или ещё чего. Чтоб бледнела и слабость… Ниночка таблетки и заменила.

— Сама?

— Нет… она принесла такую коробочку. Со змейками. В ней пилюля, из тех, что Надежда пила. Благо, тоже такие, которые по заказу катали, вручную. Мы и скатали новые, дело-то нехитрое… Тонька меня ещё когда научила. Да и Милочка доверяла.

— И много катали?

Зиночка затрясла головой.

— Один раз только. Но потом попросила ещё, травами уже… злая была такая. Я ей говорила, что опасно… а она сказала, что просто любит, что Надежда Каблукова как раз не любит, что у неё другой на сердце, только молчит… и обмануть, значит, хочет… и что она просто за свое счастье борется. Что имеет право.

Подтвердит ли это Ниночка?

Сомневаюсь… а Зиночке стоит ли верить? Хотя… зачем ей врать-то? Она вон призналась в убийстве стольких женщин. И зачем ей отрицать ещё одно.

— Я ей говорила, что не надо ей за Толика идти, что больной он… не надо было, конечно. Тайна… но жаль стало. Молодая совсем… меня бабка моя пристроила… к ней Каблукова-старшая пришла. Шепталась чего-то… потом оказалось, что больной Толик и надо ему уколы делать. И капельнички ставить. Но так, чтоб никто-то не знал. Каблукова помнила, что бабка у Милочкиной бабки служила и так-то всё умела и помалкивала, вот и обратилась. А та меня подпихнула… потом выспрашивать стала, что да как. Кому бы другому не сказала, а ей вот… промолчи, она ж маме житья не даст, изводить станет придирками, обзывать ленивою… маме плохо, а эта… не верит, что плохо. Клюкою тычет, заставляет вставать, работать… тварь! – это Зиночка выкрикнула, сжав кулаки. И выдохнула. – А мама и ответить не может. Я работаю… если бросить, то жить как? Пришлось. И рассказывать пришлось. Она… обрадовалась, что Толик болен… а он ничего. Так-то просто жуть. В городе вовсе отворачивался, вид делал, будто знать меня не знает… и если говорил с кем, то сквозь зубы. А там, в домике, то и чаем напоил, с пирожными. Настоящими! Я таких вкусных в жизни не ела. И когда под капельницей лежал, то говорил… рассказывал, как оно в столице. И смешно так…