Книга Змеиная вода, страница 164 – Екатерина Насута

— Будет.

— Хорошо… она уходила с Ангелиной, потому что даже мне тяжело было слушать эти бесконечные нотации с наставлениями… я собирался просто поговорить. Сказать, что… в общем, что нам стоит разорвать помолвку. Что я готов взять вину на себя.

— Даже так?

— Если бы Надежда согласилась, я бы устроил… скажем, пьяный дебош в городе. Взял бы пару девиц… или что-то вроде… она бы выглядела пострадавшей стороной.

— А ты?

— А я бы пережил, - теперь взгляд Каблукова был спокоен. – Я… я выбирал время… место… Надежда избегала встреч со мной. Я же… я медлил. Все-таки я не меньший трус, чем этот её… ну да не важно. Когда я почти решился уже, случилась неприятность на фабрике. И мне пришлось уехать на несколько дней.

— То есть, вас в городе не было?

— Я вернулся как раз тогда, когда произошло несчастье…

— И промолчали.

— А кому и что я должен был говорить? Меня допрашивали, но… - Каблуков развел руками. – Но ни моя болезнь, ни… остальное… не имели отношения к делу. Потом выяснилось, что Надежда была беременна… и что это тоже как-то повлияло. И сердце у неё было слабым… в общем, все сложилось, как сложилось.

— Дальше, - потребовал Бекшеев.

Поесть бы.

Живот сводило от голода, что нормально после выброса силы. Но уйти означало разбить разговор. А потом, в другой раз, рискнет ли Анатолий открыться.

— Дальше… дальше я уехал. В Швейцарию… там хорошие врачи. Меня обнадежили, что болезнь моя поддается лечению… и даже вылечили.

— Вылечили, - подтвердил Захар. – Практически. Только…

— Только детей у меня все равно не будет, - завершил фразу Анатолий. – Матушка почему-то решила, что если болезнь отступила, то… и на остальное есть надежда.

— И выбрала вам новую невесту? Ниночку?

Глава 35 Змеелюды

«Существует и такое поверье. Ежели взять шкуру черной змеи, сброшенную ею на Купальскую ночь, сказать слово заветное и бросить в молоко, то со шкуры той чешуя осыплется, раствориться в молоко. А кто его выпьет, у того во внутрях чешуя змеенышами обратиться. И вцепятся они в кишки и будут жить, расти, кровью питаясь. А человек станет чахнуть и бледнеть. Будет исторгать из себя рвоту кровавую. Ноги же и руки его иссохнут от яда змеиного, глаза почернеют…»

О народных приметах и суевериях

— Ниночка… - Анатолий подавил вздох. – Она… она влюблена в меня. Если это можно назвать любовью. Честно говоря, пугает. Серьезно, пугает… когда за каждым твоим движением следят с таким восторгом. Когда каждое слово ловят… это… знаете, поначалу это было забавно. И приятно, что уж тут. Я живой человек, и с самолюбием у меня всё в порядке.

В этом я ничуть не сомневаюсь.

В дверь осторожно постучали и она приоткрылась, пропуская Тихоню.

— Ничего не пропустил? – уточнил он. – Мне тут сказали, что у вас опять…

— Опять, - Бекшеев указал на стул. – Садись.

— Да нет, воздержусь, пожалуй. Пойду, по коридорам погуляю… посмотрю, что да как.

— Спасибо, - произнес Анатолий. – Я, конечно, понимаю, что всё давно вышло из-под контроля, но… исповедаться перед этим хамом не готов.

Кто бы говорил за хама.

— Значит, Ниночка…

— Ходила за мной следом. Что-то спрашивала… приносила альбомы, такие, девичьи, знаете, где надо стишки и комплименты. Я и писал. Мне ведь не сложно. Она была милым ребенком.

— Когда всё изменилось?