Книга По волчьему следу, страница 42 – Екатерина Насута

Меж тем солнце опустилось еще ниже.

— Далеко ехать?

Не то, чтобы меня ночной лес пугал. Нет. Для Девочки и вовсе разницы никакой, что ночь, что день. Будет след? Возьмет. Или вдвоем попробуем.

— Нет. Скоро уже. Сейчас от… и налево.

— А проклятая деревня где? – не открывая глаз, поинтересовался Бекшеев.

Паренек вздрогнул и едва не выпустил рулевое колесо. Сглотнул. Но ответил.

— Направо, ежели с тракта. До нее еще пять верст. Там как раз болота начинаются.

И это было самой длинной его фразой.

— Бывал? – Бекшеев не стал открывать глаза. Парень покосился на него, но головой покачал.

— Я – нет, - повторил он.

— А кто бывал?

— Не имею чести знать…

Стало быть, кто-то да бывал.

— Пропавший ваш… наверняка к невесте сбежал… - это Бекшеев сказал лениво. А я тоже откинулась, сделав вид, что мне-то этот разговор совсем не интересен. – Его не в части, а на станции ловить надо. Куда он там подался? В Городню?

— Нет у него невесты, - нехотя произнес Никита. – И не было.

— Совсем?

— Ну… он переписывался с одной. Через газету. Такие, знаете, приходят… в библиотеке при части взять можно. Он сперва не больно хотел.

— А потом?

— А потом… все письма пишут. Время на то выделено. И ему приходилось. И все равно, что некому. Он… сирота ведь, - каждое слово давалось Никите легче, хотя было видно, что говорил он не слишком охотно. И глядел при том не на Бекшеева – на дорогу. Обеими руками в руль вцепился да так, что костяшки пальцев побелели. – А порядок – должен быть порядком. Ему и велели найти кого. Он и нашел. Писал.

Порядок должен быть порядком.

Это я уже слышала. Раньше. И молчу.

— Каким он был?

— Мы не дружили.

— Но знали его?

— Да как… сказать… тут все… друг друга… и мы. Спокойный. Говорить не любил. Ни с кем особо не сходился. На службы не ходил.

— Почему?

— А он из этих… из язычников, - Никита выдавил из себя признание. – Но вам лучше с командиром. Командир точно расскажет. А мы вон…

Часть и вправду расположилась неподалеку от городка, отделенная от него парой полей да леском средней густоты. Он, вытянувшись, расползся, разросся, обзаведшись пушистым подлеском. Над ним поднимались зеленые шары берез и осин, и уже там, в лиловатой дали, вставали молчаливые стражи-дубы.

Дубы…

Священное дерево. Знаковое.

И если тут неподалеку и вправду жили староверы, в рощу стоит заглянуть. И заглянем.

Сама же часть отгородилась и от леса, и от дороги глухим забором. А строили его явно не сегодня и не вчера. Высокий. Надежный. И с ровными клубами колючей проволоки.

Я оценила.

Как и квадратные башни-вышки.

Грузовик притормозил, и ворота, украшенные имперским орлом, дрогнули, отворяясь.

— Сбежать отсюда не так и просто, - заметил Бекшеев. – Из города куда как проще…

— Кто ж пустит-то? – Никита явно не выдержал и тотчас прикусил язык. – Извините.

Интересно.

Офицеры в город явно наведывались. А солдаты? У них ведь должны быть увольнительные там… впрочем, выясним. И не у Никиты, который остановился в глухом закутке меж двумя воротами.

— Тут… выходить надо, - сказал он, извиняющимся тоном. – Правила такие. Машину досмотрят.

— Даже свою?

— Без исключений.

Мы переглянулись. И Бекшеев стукнул в кузов, где устроились Тихоня и Девочка.

— Сдается мне, - Бекшеев произнес это очень тихо. – Здесь какие-то слишком уж… строгие правила. С чего бы?