Онлайн книга «Не выпускайте чудовищ из шкафа»
|
При инсультах бывает. — О да. – Я оскалилась. – Знаешь… даже сейчас… если бы все и снова, то… если бы даже зная наперед, чем придется платить… – Под сердцем колыхнулось старое море боли. – Я бы снова поступила так же. Потому что… потому что это было правильно. И по глазам вижу – понял. И я тоже поняла. У него своя цена. И свой выбор. И менять его он тоже не станет. Наверное, это заслуживает уважения. Глава 10. Фортуна «…с уверенностью можно сказать, что грандиозный проект близится к завершению. И весьма скоро человечество смело ступит в новую эпоху – эпоху великих космических открытий. Пусть даже начнется она с малого шага – запуска первого искусственного спутника, но и это…» Когда ты дурак, то это надолго. Так любил говорить князь Вахрустин, еще добавляя, что дураку дар не на пользу. И при этом он имел обыкновение хмуриться, седые брови сходились над переносицей, и казалось, что говорит князь именно про тебя. А еще взгляд его, пронизывающий… Вспоминал об учебке Бекшеев редко. Просто… кому оно интересно? Да и гриф секретности до сих пор не снят. И… Ну да, сосредоточившись, он бы мог вытащить много. Место. Имена людей. Других, кроме князя. Тот-то имени не скрывал. Старейший маг-аналитик, который явно не одобрял происходящего, но понимал нужность. Как и цену. Первым сорвался Тимка. Тимофей Салыгин. Неплохой веселый парень, который подавал надежды. И потому странно было видеть, как ушла его веселость. Как сменилась какой-то непередаваемою словами меланхолией. Он сделался неразговорчив и сосредоточен. А потом, на очередном сеансе, воткнул себе ручку в висок. И князь тогда злился. Кричал, позабывши о том, что его могут услышать. Про дозы, завышенные вдвое, про сверхнагрузки, про… бессмысленную трату материала. Это врезалось. Что не Тимка – материал. Ценный. Очень. И нагрузки действительно снизились. Бекшеев закрыл глаза, перед которыми заплясала разноцветная мошкара. Ему, если подумать, повезло. Способности были, это да. У кого их нет? Но средненькие. И старался он. Нет, старался, конечно, потому как дело чести и Влад пропал. Только не так сильно, как остальные. Может, поэтому и сумел выдержать? И с даром совладал. И был удостоен того самого, мрачного: — Гляди, не подведи… Вахрустин остался там, не безымянной базе, среди людей, чьи лица стерлись из памяти, и наверняка не сами собой. Но… плевать. Оно того и вправду стоило. Додумать не позволили, дверь открылась, и матушка, войдя на кухню, сказала: — Я тоже не откажусь от чаю. Молодой человек, будьте столь любезны, помойте руки. И присоединяйтесь. Благодарю за помощь… Чайник она поставила сама. И кружки достала, тоже не фарфоровые, потому как здесь и сейчас фарфор совершенно точно не подошел бы. Тихоня, устроившись на другом конце стола, сгорбился, обняв кружку ладонями. Огромные. И ногти квадратные. Еще одна деталь. Главное – не увидеть, главное – научиться перестать видеть… Бекшеев вот, выходит, так и не научился. Все молчали. Матушка начала первой. Она села с прямой спиной. И кружку с кипятком поставила напротив. Положила руки на стол, с локтями вместе. Пальцы едва-едва касались оловянных боков. Взгляд ее был устремлен на столешницу. — Он упал уже мертвым, – сказала она наконец. – Этот мальчик. |