Онлайн книга «Жизнь решает все»
|
— Куда? — спросила склана, не открывая глаз. — В Кхарн. В благословенный Кхарн… Домой! Всевидящего ради, неужели Туран таки доживет до возвращения? Светлая Байшарра на ладонях гор, разноголосица колоколов и ветер с запахом моря. Мир. — …где нет ни кагана, ни камов, ни… — Эмана. Аттонио разворошил угли. Что ответит? Правду? Тогда серошкурая откажется идти. Зачем ей умирать за чьи-то надежды? — Человек, я правильно поняла, что ты зовешь меня туда, где нет эмана? — Абсолютно правильно. Зашипел огонь, слизнув еще несколько капель жира. Под сапогами Бельта заскрипели камни: пересел, так, чтобы подругу полностью заслонить. Руки у пояса держит, но меч доставать не торопится. И Туран не спешит. Устал он рубиться. И склана, наверное, тоже устала, если разговаривает так спокойно, будто не о ней речь. — Ты знаешь, что без эмана я умру. И все равно предлагаешь идти? — Да. — И почему я пойду? — Пришло время отдавать долги. — Аттонио снял еще один прутик и протянул его крылане. — Это ведь ты убила Куварда? Ее передернуло. — Ешь, склана, набирайся сил. И ты, Туран. И вы, многоуважаемый Бельт Стошенский, не побрезгуйте. Признаться, я даже рад нашей встрече и премного сожалею о тех неудобствах, которые пришлось испытать Ярнаре. Бельт нахмурился. Его тянет рубить и резать, а нельзя. Он еще не понимает, что чужая смерть не решит его проблем. — Я надеюсь, разногласия останутся в прошлом. — Мэтр Аттонио ловко снимал горячие кусочки и проглатывал, не жуя, однако говорить ему это не мешало. — У нас не было другого способа. Понимания не прошу, просто не усугубляйте происходящее. Ошрамленный кивнул вроде, но ясный взгляд был слишком красноречив — не забудет он причиненного Тураном. Что ж, будет время — сочтемся. Кивнула и склана. Как-то слишком быстро и охотно. — Великолепно. Если выберемся из подземелий… Дальше Туран слушать не стал. Ничего внятного Аттонио всё равно не скажет: помянет какую-то безымянную деревеньку, где их уже якобы ждут, потом намекнет про хитрые тропы — и снова без лишних названий — каковые должны вывести к приграничью, ловко обойдет неприятную тему разъездов. Зато долго и со вкусом будет рассказывать о Кхарне. От этого-то рассказа Туран и сбежал в глубокую нишу, отгородившись искрошенными каменными клыками от слов, от взглядов, от мыслей… …о Байшарре, в которой его назовут отступником. …о бескрылой, что собирается без страха идти на смерть. …о шрамолицем, лишившемся всего, но сумевшем оставить себе больше, чем когда-либо было у Турана. …о Шинтре. Небось, она и не вспомнит. А если вспомнит — проклянет, как и другие. …о себе, никчемном шпионе, убийце-неудачнике. Мечтателе кривых мечтаний. — Среди зеркал, — начал Туран, и темнота отозвалась: — Асс! — Я не найду такого… — Асс! — Чтоб душу рассмотреть. — Аджа, — произнес кто-то совсем рядом и протянул руку. — Вставай, предатель. Я обещаю пока тебя не трогать. Шли долго. Масла в лампе осталось на донышке, и огонек увядал, позволяя темноте прикоснуться к людям. Те не боялись. Привыкли. Только чутко поводили головами, прислушиваясь к творившемуся вокруг. Всхлипывает капля, срываясь со сталактита. Стонет гранит, готовый разродиться новой трещиной. Рассыпаясь пылью, шуршит бледный папоротник. Мечутся по стенам тени, людей передразнивая. Самая первая из них — низенькая, длиннорукая — вдруг распласталась на слюдяных валунах, закупоривших коридор. Застыла. |