Книга Жизнь решает все, страница 168 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

— Там глубоко? — спросила Элья. Она стояла и смотрела в дыру. Нехорошо так смотрела. Лишь бы не передумала спускаться, а то заставлять — силы нет.

— Не знаю, — сказал Бельт, проверяя крепость узла. — Запрещено уходить в землю больше, чем на десять локтей. Разве что по особому разрешению и с благословления.

— Под землей совсем плохо.

— Тебе-то что, пришлой. А вот меня демоны в лицо и по запаху знают

— Ясно. Со мной собираешься?

— Собираюсь.

— Не боишься, что твою женщину…

— Боюсь. Потому и иду. Куда они ее теперь вернут? В дом на Высотней? Так там наверняка засада. На улице слепую оставят? Еще хуже.

— Плохим людям меня отдаешь, примиренный.

— Я тебе честно все рассказал, склана. И кинжалом не принуждаю. Рядом буду.

— Потому и иду.

Элья перекинула ноги через бортик, хлопнула по нему ладонью и полезла в черное нутро. Через несколько минут веревка ослабла. Пришла очередь Бельта, которого внизу если и ждут, то навряд ли с подарками. Впрочем, как и наверху. Сразу продрало перевязанные раны: опять закровят, а пузырьков не осталось. Ноги упирались в неровные стены, и все сильнее пахло демонами. Сожрут. Уже свистят и шепчут чего-то…

Вот и дно.

— Осторожней…

Элья? Почему обнимает и хватает за руки?

В ухо зашипели:

— Зачем пришел?!

— Сам знаешь.

— Я ведь предупредил!

— Отпусти. Я привел склану.

Хватка исчезла. Зато пришло видение, пускай и плохое. Силуэт совсем рядом. И еще несколько… Или это изогнутые стены? А где тогда склана?

— Я здесь, примиренный, — раздался издали знакомый голос.

— Молчи! — Даже непонятно, сколько глоток слилось в возгласе.

— Ты притащил облаву! — Все тот же шепот, приправленный вонью. — Весь город гудит из-за Бельта Стошенского!

— Тем более ты знаешь, что я никого не приводил.

— Это уловка!

— Ты потерял не только лицо, Туран из Кхарна, — медленно произнес Бельт. — Ты потерял веру в людей. Но чего еще ждать от убийцы Ырхыза?

— Я не убийца!

— А я — не предатель.

— Как ты узнал меня?

— Я ел с тобой благословенную лепешку, кхарнец. Позабыл?

В лицо снова пахнуло вонью.

— Ты зря спустился. Это только помешает вернуть твою Ласку.

— Я хочу не только вернуть её, но и уйти вместе с тобой и скланой, — сказал Бельт.

— Уйти?! Ополоумел?

— Ну если ты не собираешься бежать из столицы — тогда ополоумел именно ты.

— Уйти с нами — об это не может быть и речи! Никак.

Сбоку задвигались тени.

— Ну почему, Туран? — произнес некто совсем новый, чуть визгливый. — Это может быть очень занятно. Уж если ак-найрум и наир выбирают бегство из Наирта, это что-то да значит.

Брызнули искры, и свет фонаря коснулся людей и нелюдей.

Все делали вид, что не замечают Турана: стошенский палач ворковал над безглазой подругой; Аттонио возился у костра; склана прилепилась к стене пещеры, притворяясь спящей.

Лжецы! Наблюдают ведь! Даже слепая. И все ненавидят. Невыносимо душно от этого, а еще — от невысказанных обвинений. Будто есть у них такое право, будто каждый из них стократ лучше Турана. А чем?! Кто здесь ни разу не лгал, не предавал и не бил спину? Есть такие?! А?!

— Ты хочешь что-то сказать, Туран? — Аттонио раздавил в ладони змейку дыма.

— Нет.

— Тогда ешь. — В лицо горячим копьецом ткнулся прутик с кусками хлеба и сала. — Скоро пойдем.