Онлайн книга «Жизнь решает все»
|
Приказы Морхая, такие же глупые и бессмысленные. Шаги. Тишина, которая тянется и тянется. Ожидание. Еще ведь не поздно. Помоги мне смотреть. И сама. Не бойся, это же я. Я теперь не причиню тебе вреда. Больше никогда. Снова изломанный мир, в который Элью втягивают силой. Угол комнаты, не белый, но грязно-серый, изгвазданный тенями. Искаженная фигура человека, огромная, словно над столом склонился великан. Молчаливый помощник кама с уродливыми лицом? Нет, не он. Кто тогда? Пропихивает в сжатые зубы палочку, разводит и вытягивает язык, чтобы положить под него катышки эмана. Гадость. Прекрасно. Мало. — У него глаза открыты, зеницы дергаются. Он очнулся? Мой каган… — Это лишь побочный эффект лекарств. Но он скоро придет в себя, это несомненно. А пока не нужно беспокоить его. Один момент… Мир вдруг расплывается в белое-пребелое пятно, в центре которого нервно дергается карликовый силуэт. — Это чтобы роговица не пересыхала. А сейчас давай займемся тобой, Морхай. Не надо упрямиться, уважаемый. Каган, придя в сознание, вряд ли обрадуется, узнав, что его верный телохранитель умер, но не позволил перевязать собственные раны. Не будь глупцом, ты сделал все, что от тебя зависело. И даже больше. Голос щекочет ухо, словно туда залез таракан. И вот-вот сделает больно. Таракан в ухе всегда больно. Знаешь? Не знаю. Ты один или нас двое? Двое. Один. Смотри. Нас будут убивать. Но сначала Морхая, так? Он меня не любит. Смешно? Тебя он тоже не любит? Он никого не любит, но верный. Не верь, сволочь, бей! Помоги. Скажи. Одно слово. Он послушает! — Сядь и позволь Ирджину делать свое дело. Печет на боку. Кырым делает вид, будто спасает. Интересно, он уже отравил меня? Или позже сделает это? Чувствуешь, к губам прикоснулось холодное горлышко. Один глоток и все закончится. Или не закончится? Зачем яд, если можно просто постоять в стороне. А твоего эмана надолго не хватит. Помоги, у меня самого не выйдет. Ты же хочешь жить. Хочу. Я очень хочу. Я буду жить. Помоги нам… Помоги! Она снова опаздывала, как на площади. И снова воздух казался плотным, тело слабым, а человек, стоявший перед ней — горой, о которую разобьется и волна, и ветер, и Эльина вялая ладонь. — Морхай. — Голос совсем не женский, чужой. — Они… Удар под дых выколачивает любые слова, а влажная формалиновая рука закрывает и рот, и нос. Вторая же, вцепившись в горло, сдавливает. Трещат под нажимом хрящи, и стена бьет в обожженные лопатки. Сколько силы в старом хан-каме. — Заткнись, тварь. Я жить хочу. Но не так, не так… Я больше не бью в спину. Я не позволю… Переломанный мир возвращается на место. Морхай меч не убирает, умница. Тянет за ворот, облегчая себе дыхание, открывая веснушчатую шею и родинку у самого основания, лиловое пятно на бледной шкуре. Но меч, меч… Услышал? Догадался? Молю, Морхай, ты же тоже хочешь жить! Пожалуйста… Он понял. Кажется, понял, выставил оружие, прыжком оказался у стола, на котором… лежал? Лежала? Я, он или мы? Нет, не туда смотри! Какой же… — Ты, отпусти ее. — Забудь о склане, мой дорогой друг, она сделала свое дело, спасла кагана, — хан-кам не разжал захват. — А для тебя, Морхай, у меня есть важное дело. Пропажи находятся неожиданно. Морхай, не смей оборачиваться! Не думай даже! Сначала ударь. Ты же всегда сначала бьешь, а потом… Потом поздно уже. Рыжая девка в белом платье и с дырами вместо глаз. Просто девка, чего ты так выпялился? Развернись и бей! |