Онлайн книга «Жизнь решает все»
|
Площадь, капризная девица, не способная выбрать наряд по нраву, постоянно менялась: сегодня мостки для клеток стояли рядом друг с другом, а места для гостей разделялись на полукруглые сектора. Завтра мостки вдруг оказывались отнесены под самые стены, а гостевое место становилось единым. Послезавтра клетки и гости чередовались, как фигуры на доске высокого баккани. Неизменным оставалось одно — спешка. И желание ясноокого кагана продемонстрировать подданным своих зверей. Или наоборот, зверям своих подданных? Туран охрип от крика, устал от споров и от всей души возненавидел шепелявого Грунджу, отвечавшего за установку клеток. — Фюда и пофтавим! — Грунджа, пятясь, упрямо тянул на себя платформу. — Ну куда опять?! — рычал Туран. — Да если он, припертый к стенке, заревет в четверть силы, то все на расстоянии двадцати локтей обосрутся! Ты, скотина, будешь отвечать за обосравшихся послов? От стены, я говорю, от стены! И вот от этого угла — сюда! — Нифзя фюда! — Капли слюны летели дождем из щербатого рта. — Тут будет фенская тфопа! Ковеф тут будет, плетеный фуками дефяти каганафи! Ефли твоя твафь насфет на него, то вот тогда мофно будет насфать и на послов и на тебя, кафля! И, спеша подтвердить истинность сказанного, четверо слуг раскатывали соломенную подстилку. Труха летела в разные стороны, заставляя чихать любого, оказавшегося поблизости. Недовольно бурчали, глядя на происходящее, уборщики: им собственноручно пришлось отскабливать каждый булыжник мостовой. А теперь, значит, снова ползать на карачках да пальцами выскребать из трещинок каждую былинку? Зазвенели молотки, забухали киянки: это наскоро обшивали ворота хан-бурсы золотыми пластинами. — Я тебя, сволочь беззубая, сам в дерьме утоплю! — Туран сплюнул. Поймал ненавидящий взгляд уборщика, оскалился и пошел к помосту, матерясь в полный голос. И что толку от всех этих криков? Завтра опять все будет по-новому. Но, на удивление, серьезных изменений больше не последовало. Словно все эти сумасшедшие разом договорились и успокоились. Места под клетки отвели даже с неким чувством симметрии: им все-таки предстояло разделять площадки для гостей. Но, слава Всевидящему, расстояние выдержали почти в соответствии с требованиями Турана. Ожидается масса народа, а потому все эти разметки хороши только пока. Грузная толпа наверняка подвинет и отгородки, и стражников, подползет на несколько локтей… А ясноокий Ырхыз и рад. Хочется ему увидеть, как дрожат поджилки у шадов, как бледнеют нойоны, как чураются зверья камы. Ну да это и хорошо. Больше всего Турана волновал загон, поставленный сбоку от главного помоста. Посеребренные прутья загибались к центру, почти касаясь остриями блестящего столба, вбитого в камень площади. Похоже на клетку для огромной птицы. Только вот птица бескрыла да чешуйчата, клыкаста и когтиста. Проверив мощные проушины на столбе, Туран в очередной раз обеспокоено подумал, что до сих пор не видел це́пи и замок. Их отковывают в особой мастерской. Разумеется, успеют, но хотелось бы знать заранее, с чем придется иметь дело. Из-под помоста неожиданно вылез Паджи, позевывая и подкидывая на ладони серебряный перстенек. — Туран! Спорю, ты еще не был в зверинце. — Не спорю. Не был. — А зря, там сбрую на сцерха доставили. А после обеда ясноокий приказал сделать первую выводку зверья на площадь. |