Книга Черный принц, страница 321 – Екатерина Насута

…комната Кейрена в серых тонах. Матушка уверяет, что на самом деле обои темно-синие, с модным узором из вертикальных полос, но Кейрен утратил способность различать цвета.

…в доме Таннис живет другая женщина, худая и высокая, с пенсне и толстой кошкой, которая на Кейрена шипит. А женщина морщится и долго не понимает, чего он хочет. Кейрену сложно со словами. Он подбирает их, нелепо цепляя одно к другому.

А вещей нет.

Забрали их.

Кто?

Матушка, которая вздыхает, мнет платок и признается:

— Я отдала в приют для бедных.

— Зачем?

— А что еще с ними было делать? – Ее удивление притворно, и запах лжи отдает треклятыми азалиями…

Ничего не осталось.

…и месяц на водах, где сам воздух обладает особой целительной силой, проходит мимо Кейрена.

Управлению серый цвет идет.

И кабинет почти уютен, разве что Кейрен всякий раз открывает окна нараспашку, пусть от близости реки тянет рыбой… рыбу продают здесь же, с деревянного лотка. Одноногий старик разделывает ее по желанию покупателей. Взмах короткого ножа с широким клинком, и рыбья голова катится в корзину, туда же падают осклизлые потроха…

— Ты меня не слушаешь. – Тормир Большой Молот говорил как-то очень уж мягко, с укором, и эта странность ненадолго вырвала Кейрена из привычного его спокойного состояния.

Он повернулся к дяде.

А тот, вдруг закашлявшись, пусть прежде на здоровье не жаловался, встал.

— Делами займись.

…дела.

Серые папки. Серые же листы, словно из пепла склеенные. Серые буквы… и серые люди, за буквами скрытые. Мелкие воры, мошенники… ничего серьезного не поручают, но Кейрену впервые все равно. Воры так воры…

…его равнодушие людей пугает.

Странно.

…Кейрена представили к награде. Вручили орден и ленту. Матушка радовалась. Отец хмурился, и чем дальше, тем сильней. Наверное, Кейрен вновь сделал что-то не так.

Что?

Не имеет значения.

День ко дню, расписанные по минутам, забитые ритуалами, которые позволяют если не быть живым, то казаться. Весна проходит с песнями мартовских котов, которые осаждают торговца рыбой. И вонь становится невыносимой.

Сырость развелась.

Кейрен не закрывает окна даже на ночь, пытаясь избавиться от назойливого цветочного аромата.

…азалии и аспарагус, нарисованный тенью на белом фарфоре.

Влажная обивка. Слипшиеся бумаги. Холод. Кажется, Кейрен когда-то холода боялся… все равно.

Родители ссорятся.

Кейрен не знает из-за чего, но до него доносится гулкий голос отца. Мать что-то отвечает, быстро, настойчиво… она умеет быть настойчивой. И пытается проявлять заботу, но душно.

И Кейрен уходит из дому. Впервые, кажется, поздней весной, по дождю.

…дожди случались часто.

Он просто ходил, стараясь не замечать слежки. Матушка волновалась. И говорила, что эти прогулки вредят Кейрену. Он слушал.

Кивал.

Улыбался. И сбегал из дому, потому что серые его стены, пропитанные треклятыми азалиями, давили на голову. Город – это другое.

…набережная и баржи.

…развал. И привычная суматоха. Голоса, которых много, и Кейрен теряется среди голосов, среди грязных прилавков, людей…

…парк и слякоть. Свежее дерево… камень… подводы с землей, которой пытаются скрыть черный след ожога.

…утки остались. И Кейрен пожалел, что не взял с собой батон.

…снова мост, но другой. Зыбь реки. Черная туша баржи, что медленно пробирается меж опор. Дым. Уголь. Рев гудка. Дома и фонари, которые в воде отражаются.