Книга Черный принц, страница 108 – Екатерина Насута

Запах кладбища. Сырой земли. Тлена. Старого дерева и древнего камня. Натужный скрип дверных петель. И холод по ногам. А дверь, невидимая, но представляющаяся Таннис огромной, неповоротливой, захлопывается.

— Теперь можешь снять повязку. – И Грент отступает. – Но без глупостей, ясно? Бежать тебе некуда.

Темнота.

Нет, лишь показалось, света мало. Древний старик с древним же канделябром в руке. Желтые тонкие свечи дымят, и дымы свиваются в нить, а нить стремится к потолку, который теряется во мраке.

Старик кланяется.

— Вас ждут, леди, – говорит он, и голос его скрипит точь-в-точь, как давешние петли.

— Не дури, Таннис, – доносится в спину.

Грент остался на пороге.

Холл огромен.

Каменный пол. Белые стены, по которым расползалось древо имен. И Таннис замерла, глядя на многочисленные ветви, переплетенные причудливым узором. Сколько же здесь… имена и снова… опять имена… Таннис читала их, пока старик не напомнил о себе вежливым покашливанием. Его тень скользнула под ноги, словно престранная ковровая дорожка.

— Вас ждут, леди.

Старик шаркал ногами, и звук его шагов разносился по длинному пустому коридору. Бурые стены. Эркеры, в которых тускло поблескивал древний доспех. И рыцари казались почти живыми, они следили за ней, прикрыв лица сталью забрал.

Смотрели в спину.

Запоминали.

Таннис сжала кулаки, напоминая себе, что вовсе не рыцарей следует бояться, но того, кто ждет ее в этом странном месте.

— Где мы? – спросила она, и звук ее голоса увяз в камне стен.

— Шеффолк-холл, леди, – с достоинством ответил старик, кланяясь. А ведь не столь уж немощен ее провожатый. Эта штука в его руке весит прилично, но руки в белых перчатках не дрожат. Да и расшитая серебром ливрея широка в плечах.

Шеффолк…

Герцогиня Шеффолк, некоронованная королева и ее племянник, чей голос заставил Таннис вздрогнуть: ей на минуту показалось… показалось, просто-напросто показалось.

— Прошу вас, леди. – Старик распахнул перед Таннис дверь.

И сам, вместе со свечами, остался за порогом.

Темно.

Стена. И лес полок, которые где-то очень высоко смыкаются друг с другом. Запах книжной лавки. Шелест юбок. Собственные шаги здесь кажутся слишком громкими. И Таннис поднимается на цыпочки, подхватывает юбки, кляня это такое неудобное платье.

Она нелепа.

Смешна.

И потерялась. Глаза ее, постепенно привыкая к полумраку, различают белесые тени книг, старых, толстых, укрытых саваном пыли.

— Не стоит бояться. Я не причиню тебе вреда, Таннис. – Тот, кто это произнес, прятался за полками. Лабиринт, но Таннис идет на голос, и лабиринт пропускает ее.

Осторожную.

Крадущуюся.

— Ты сильно изменилась.

Камин и шелковый экран, расписанный лилиями и белыми цаплями. На лепестках лилий пыльца позолоты, а цапли раскрывают крылья-веера. И за ними, полупрозрачными, мечется пламя.

Низкий полукруглый стол. Темная бутылка с кривоватым горлышком. Бокалы на тонких ножках.

Два кресла.

Одно пустое, с небрежно брошенным – или забытым? – пледом.

— Ты тоже, – она отпустила юбки и улыбнулась.

Попыталась.

— Узнала? Мне казалось, я стал другим.

Другим? Определенно, и сильно. Он вовсе не похож на себя, нарисованного ею. И все же… этот аккуратный, точно вычерченный подбородок. И нос кривоватый слегка, плоские скулы.

…у Кейрена острые, и он сам угловатый, нервный.