Книга Восток. Запад. Цивилизация, страница 36 – Екатерина Насута

— Он же…

— Он его не видит. – Эва прищурилась. – Давай ближе.

— А…

— Нас он тоже, скорее всего, не увидит. Это то, что было. Уже случилось.

Господин с тросточкой выглядел этак… Ну, наверное, раньше Эва сочла бы его красивым. Было в нем что-то такое, возвышенное, как в Стефано. Или просто и вправду похож? Такой же хрупкий с виду. И волосы светлые. А вот усики ему совершенно не идут.

— Чего ты на него так уставилась? – поинтересовалась Тори хмуро.

— Просто… напомнил одного знакомого.

— Интересного?

— Куда уж интереснее. Он меня уговорил сбежать, а потом продал.

— А… нет, этот не такой.

— Откуда ты знаешь?

Сестра посмотрела на Эву как на дуру:

— Я чувствую.

Эва тоже чувствовала, но… но тогда, скажи ей, что Стефано подозрителен, она бы не поверила. Она бы ни во что не поверила, потому что главное ведь – любовь.

А остальное…

Неужели Тори…

Нет, невозможно! Она же этого вот, с усиками, впервые увидела в подвале. А потом еще здесь. Разве этого достаточно, чтобы влюбиться?

И вообще… С любовью, выходит, ничего не понятно.

— Точно не видит. – Тори помахала рукой перед лицом господина, что продолжал упорно прогуливаться по набережной.

— Я тебе говорила, – фыркнула Эва и огляделась.

Если они оказались здесь, то… не случайно?

Должен быть какой-то смысл. И… им хотят что-то показать? Господин? Или нет. Он какой-то… слегка размытый, если приглядеться.

И сама улица.

Будто дрожит.

Ну вот, потемнело. Нет, не постепенно, как-то вдруг, будто свет выключили.

— Что за…

Блеклые пятна фонарей. А дом будто пламенем охвачен призрачным. Снизу оно темное, но чем выше, тем светлей. У крыши и вовсе легкое марево, если не приглядываться, то и не заметишь.

А вот улица… Прямая такая.

Пустая.

И тревожно на сердце. Оттого и тянет скорее ухватиться за руку сестры. И та молчит, только мнет в руках кружевной платочек.

Кареты.

Они выныривают из сумрака, разом обретая и очертания, и плотность. Черные. Мрачные. Какие-то одинаковые. Кареты останавливаются у дома, и из них выходят люди.

В масках.

Мужчина и женщина. Всегда мужчина и обязательно женщина. Люди поднимаются по ступенькам, чтобы пройти в дом.

— Нам туда. – Тори тянет за собой. И снова у Эвы не хватает сил удержать сестру от безумия. Она идет. Тяжело. Она не хочет снова оказаться там, в этом доме, пусть теперь и может уйти отсюда в любой момент. Но… она идет.

Это важно.

Для кого?

Эва не знает. Но поднимается по ступеням, правда задерживается у входа. В этом нет смысла. Они все спрятались. Все-все. Друг от друга. От случайных гостей. Они придумали маски, но… меняли их на входе. Снимали одни, шелковые и гладкие, такие, которые приемлемы на любом маскараде, и надевали другие, клювастые и уродливые.

И в это мгновенье их лица становились видны.

В мире, который подчиняется тебе, мгновенье может длиться целую вечность.

— Что ты…

— Смотри, – велела Эва жестко. – Смотри и запоминай их. Он видел. Он всех их видел.

Солидного господина с залысинами и массивным носом, на котором выделяются черные точки пор. И юношу той чахоточной бледности, которая недавно вошла в моду. Мрачного типа с черными волосами на пробор. Кто так носит? И пухлого нервозного мужчину, чем-то неуловимо похожего на мистера Дайсона, их соседа.

— Сколько их… – Тори провожала взглядом каждого.