Книга Почти цивилизованный Восток, страница 102 – Екатерина Насута

Я открыла было рот, чтобы возмутиться.

И закрыла.

Сейчас не время возражать.

— Глазками хлопаешь, пальчиком тычешь, капризничаешь, ноешь… в общем, чтоб никто не усомнился, что мозгов в твоей голове никогда-то и не было. Надо еще кое-что сделать… матушку попросим.

— Леди Элизабет?! – Чарльз, кажется, ужаснулся.

А чего? Матушка всегда умела посоветовать.

— Пусть платьице подберет какое-нибудь этакое. Проклятье, времени мало. Милли, иди, сама расскажешь… и украшений надо! Чтоб побольше, побольше… заодно и будет с чего торговать.

Я поднялась.

Дальше они как-нибудь и без меня управятся. А мне и вправду поспешить надо. К тому же в животе опять заурчало. Да что ж это, мать его, такое…

Матушка, выслушав сбивчивый мой рассказ, лишь вздохнула, задумалась ненадолго, а потом сказала:

— Едем.

Куда?

И на кой ляд? Но она уже меня под руку подхватила и потащила за собой.

— Здесь недалеко. Коляска твоя тут?

Моя? А… та, в которой я приехала.

— Скажешь Чарльзу, чтобы отправил домой, раз ты задерживаешься, а пока мы пешком.

Идти и вправду оказалось недалеко. Прямо на другой стороне улицы обнаружилось огромное здание в три этажа, весьма щедро украшенное лепниной. Настолько щедро, что и подходить-то страшно, а ну как вся это красота и обвалится прямо на голову.

— Я вчера сюда заглянула, – сообщила матушка на диво довольным тоном. – В мое время подобного не было… это настолько ужасно, что даже прелестно!

Она с легкостью поднялась по ступеням. Я бы даже сказала, пожалуй, что взбежала, но леди не бегают. А матушка определенно леди.

И…

И внутри ароматило.

То есть пахло. Ароматами. Разными. Духами, благовонными палочками, цветами какими-то, шапки которых возвышались над фарфоровыми вазами. Вазы стояли повсюду – у подножия колонн, на широких подоконниках. На постаментах, подставках…

Там, где отсутствовали цветы, высились деревянные фигуры в роскошных платьях.

— Доброго дня. – Перед матушкой возникла девица в ярко-розовом наряде, украшенном белым передничком. – Рады приветствовать вас… чем могу помочь?

И глазками стрельнула.

В меня.

Взгляд любопытный-любопытный.

— Нам нужно платье, – сказала матушка. – Что-нибудь такое, впечатляющее. Понимаете?

Она пальцами щелкнула.

— И не требующее переделки. Мою дочь пригласили на… вечер.

Легкая заминка.

Тень недоумения в глазах. Конечно. Приглашают-то заранее. Именно для того, чтобы оставалось время нарядом озаботиться.

— Неожиданно, – добавила матушка. – И… весьма неудобно, но пропустить никак невозможно. И девочка должна показать всю себя…

Прозвучало, как по мне, двусмысленно. И матушкина предовольная улыбка внушала вполне искренний ужас.

Куда меньший, чем платье, к которому нас препроводили.

— Нет, – сказала я, глянув на пену розового кружева, что выглядывала из-под розового же атласа, украшенного розовыми жемчужинами. – Я это не надену!

— Дорогая, – матушка улыбнулась куда мягче, – поверь, времени капризничать у тебя нет. И… это именно то, что нужно. Дорого. Богато. И просто до ужаса вульгарно.

— Ну спасибо.

Матушка взмахом руки отослала девицу, которая вертелась поблизости.

— В свет в этом выходить нельзя, а вот там, куда вы собираетесь, подобный наряд скажет о том, что тебя ценят. Еще бы украшений каких.

Украшения найдутся у Эдди. Да и у Чарльза быть должны, если я хоть что-то понимаю. Но там пока пошлет, пока привезут… успеют ли? А Эдди из города взял немало, а они там золото любили. Как матушка сказала? Дорого, богато и вульгарно? Хотя последнее – не совсем правда. Но если с платьем…