Книга Дикий, дикий Запад, страница 87 – Екатерина Насута

Главное, что ничего нового.

— Пить, – попросил Чарльз, и в руки, связанные между прочим, сунули флягу. – Не развяжете?

— Извини, но… место такое. Неспокойное.

Вода на вкус показалась горькой. А голова разболелась пуще прежнего.

— Пусть она скажет, что этот человек в ее власти, – произнесла сиу.

— Я ни в чьей…

Договорить не получилось. Боль накатила волной, выбивая из легких воздух. Чарльз стиснул зубы и захрипел.

— Положи руку ему на лоб, девочка. Вот так. И говори.

— Этот человек в моей власти! – Голос Милисенты донесся откуда-то будто очень издалека. Но странное дело: стоило ей замолчать, и лоб опалило жаром.

Все тело опалило.

А потом боль ушла.

Осталась горечь на губах. И еще странное выматывающее чувство потери, хотя Чарльз понять не мог, что именно потерял.

— Теперь они его не тронут. Кхемет уважают право собственности. Как и любые прочие свои права. – Сиу вернулась на место. Она сидела на пятках, плотно прижав одну к другой, и слегка покачивалась. – С нами тебе стоит повторить то же самое.

Вторая сиу зашипела что-то низкое, пугающее, но тотчас покачнулась, падая на четвереньки. Она выгнула спину, а из ушей, из глаз ее потекла кровь.

— Я сделаю!

Милли подскочила к ней, с трудом, но терпящей боль, и положила руку на голову.

Фраза.

Это лишь слова. Чарльз смотрел. Просто слова. Никакой магии. Но сиу… сиу выдохнула так резко, зло, и даже показалось, что сейчас она бросится на Милли.

Не бросилась.

Старшая произнесла короткое слово, и сиу сникла.

Поднялась.

Опустилась на пятки.

— Что тут происходит? – поинтересовался Чарльз, не особо надеясь получить ответ.

Милли коснулась второй сиу.

И третьей.

Говорила она тихо, и было видно, насколько ей… неприятно?

— И развяжи уже. – Чарльз протянул руки. – И вправду отпустило.

— Но приглядывать за тобой я буду, – предупредил Эдди.

Кто бы спорил.

Чарльз тоже станет приглядывать. И за Эдди, и за прочими. Место уж больно неспокойное.

Что сказать… огонь горел. Ровно. Умиротворяюще. Если вообще возможно умиротворение в подобном месте.

Нужды в костре особой не было, но с ним Чарльз чувствовал себя куда как спокойнее.

И не только он.

На сей раз у костра собрались все, сели рядом, тесным кругом. И Чарльз ощущал слева горячее крепкое плечо Эдди, а справа – узкое сиу.

Милли устроилась на одеяле. Она сидела, скрестив ноги, и свита из сиу смотрелась довольно-таки органичной. Чарли сунули кусок высохшей до каменного состояния лепешки, а к ней и мяса, еще более каменного. Но выбирать не приходилось.

Надо же, а там, в прошлой жизни, казавшейся ныне очень и очень далекой, он полагал себя человеком опытным, привыкшим к трудностям и готовым оные преодолевать. Но то ли трудности выпадали не совсем те, то ли обстоятельства, но ныне с преодолением получалось как-то, честно говоря, не ахти.

— Так все-таки. – Затянувшееся молчание, давившее на нервы, нарушила Милли. – Что тут… как тут… вообще?

Она махнула рукой, едва не стукнув сидевшую рядом сиу.

— Извините.

Та оскалилась и прошипела что-то на своем.

Надо будет спросить имена. Или не надо? Различить их Чарльз все одно не сумеет.

— Тише, – примиряюще сказала старшая и прищурилась. – Она наша надежда.

— Я? – Кажется, быть надеждой Милли не слишком хотелось.