Книга Дикий, дикий Запад, страница 24 – Екатерина Насута

Он отряхнулся и воды глотнул.

Теплая.

И сладкая.

— Спасибо.

— Ничего. Это по первости так. – Эдди флягу принял и убрал на пояс. – Сюда многие приезжают.

— Сюда?

— В городок наш. Он ведь не зря Последний Приют, там дальше Дикие Земли. Вот и кажется многим, что там свобода. И творить можно чего душе угодно. И счастье сыскать. Или богатство. С богатством-то проще, там хотя бы быстро понимание приходит, что золото тут, конечно, можно найти, да только проблем на задницу куда скорее.

Эдди сплюнул.

— А вот с романтиками хуже. Эти идут до последнего… Помирают, но верят в лучшее будущее.

— Разве это плохо? – спросил Чарльз, скорее ради поддержания беседы, чем из желания поспорить.

В молчании особенно остро осознавалась собственная неуместность.

— А чего хорошего?

Эдди, кажется понял, для чего этот разговор.

— На деле-то выходит – или шею человек свернет по дури собственной, или выживет и дурь эту будет другим насаживать. Он как твой этот… Змей.

— Не мой он.

— Неважно. – Эдди задрал голову и прищурился, пытаясь выглядеть что-то там, в высоте. – Главное же, он тоже все затеял за идею. А вышло что?

— Что? – уточнил Чарльз.

— Не пойми что. – Эдди махнул рукой. – Милли, ты как?

— Нормально. – Милисента уселась на камень и вытянула ноги – длинные и стройные, но Чарльз изо всех сил старался на них не пялиться. Как-то оно невежливо, да и понять могут превратно. – Парит сегодня. К грозе.

Чарльз поглядел на небо. Небо было чистым и прозрачным, и даже тени хищных птиц казались размытыми, неявными.

И откуда гроза?

— Пожалуй, – подумав, согласился Эдди. – Но оно и лучше, глядишь, в грозу не погонят.

— А могут?

— Могут. Их земля. Их правила.

Чарльз заскрипел зубами.

Правила! Есть ведь закон. Императорский. Кодекс, что уголовный, что мировой, которому обязаны подчиняться все граждане Свободных Штатов. Да только что-то подсказывало, что горам и людям, в них обитающим, плевать на все официальные кодексы и законы.

— Но в грозу не принято. Или в снегопад. Или если еще чего приключится. – Эдди присел рядом. – Ноги разомни, а то судорогой сведет. Милли! Намажь ему морду.

— Не надо!

— Обгорел весь, – ласково произнес Эдди.

Чарльз осторожно потрогал свое лицо. И ничего не почувствовал, разве что щеки горячие и нос немного чешется.

— На вот. – Милли кинула ему на колени банку. – Мажь погуще, а то облезешь.

Спорить Чарльз не стал.

А хотелось.

Вскочить. Высказаться. Резко высказаться! Потребовать почтения. Уважения. И… и он молча открутил крышку. Бальзам оказался густым и пах травами. И в прикосновении холодил. Прохлада эта проникала сквозь кожу, успокаивая.

В самом деле, чего это он взбеленился.

— Приспособишься, – ободряюще сказал Эдди и по спине хлопнул. От души. Чарльз даже пополам согнулся, но выдержал. А Эдди столь же оптимистично добавил: – Если выживешь, конечно.

— Очень надеюсь, – процедил Чарльз сквозь сцепленные зубы. – Хотелось бы.

Узкая тропа поднималась все выше и выше, и в какой-то момент Чарльзу даже показалось, что еще немного, и они выберутся на самую вершину этих треклятых гор, которые чуть расступались впереди, но ровным счетом для того, чтобы места хватало на одну тропу. И пока ехали, Чарльз не мог отделаться от мысли, что с гор этих станется сдвинуться.

Или сбросить пару-тройку камней, запечатывая проход.