Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 48 – Екатерина Насута

Смех у неё звонкий и ломкий, что лед в руках. А пальцы с чёрными — замечаю только сейчас — ногтями хватают снежинку, подносят к губам и дуют.

Анечка…

Чтоб.

Прям усилие приходится совершить, чтобы не отшатнуться.

Спокойно. Уж Море-то убивать меня не за чем. Да и душа эта стоит, тиха и смиренна. В белом платье, в туфельках расшитых, тех самых, которые Карпом Евстратовичем куплены. Глаза опустила. Ручки сцепила. И не шевелится.

— Спрашивай, — разрешила Мора. — Позволяю. Ответит правду, но…

— Не всю?

— Душа давно уже начала перерождаться, — Мора взяла девицу за подбородок и развернула другой стороной, провела ладонью по лицу, стирая черты, будто нарисованные. И из-под них выползло, выглянуло… не лицо.

Харя?

Звериная? Или нет, у зверей морды по-своему красивы. Это же было настолько уродливо, что меня замутило. Лоб и веко начали оплывать, потекли складками, скрывая глаз. Щека провалилась и треснула, через дыру виднелись желтоватые зубы.

— А с душой и личность утратилась, и память, если сохранилась, то не вся.

— Ты меня слышишь? — задал я вопрос.

— Да, — ответила Анечка, не поднимая глаз. — Слышу.

— Ты говорила, что человек, который был внизу, одной со мной крови.

А вариантов здесь немного.

— Что с ним стало?

— Он умер.

— Но его нет среди мёртвых.

Мора кивнула, подтверждая.

— Возможно, он умер окончательно.

— Это как?

Нет, я понимаю, что нынешний мир оставляет варианты, прямо даже слишком много вариантов оставляет нынешний мир, но хотелось бы конкретики.

— Установка. Та, которую делал мой отец. Запуск состоялся. Но пошёл не по плану, — голос Анечки лишён эмоций. — Я многого не знаю. Не понимаю. Это сложно. Но Ванечка рассказывал. Ты… найдёшь его?

А вот теперь в голосе промелькнула если не надежда, то тень её. Этакое эхо эмоций.

— Найду. Постараюсь. Всех постараюсь найти.

— Сделай мне подарок, — Мора сняла с пояса птичий череп с длинным чёрным клювом. — Отдай мне его душу.

— Отдай, — присоединилась к просьбе Анечка. — Я виновата. Я много дурного сделала.

Ну да, самое время осознать и раскаяться.

— В ту ночь он меня действительно спас. А я действительно убила. И почувствовала на страх, но радость. Он же понял. Он ввёл меня в круг избранных. Он вложил в мои руки нож. Он помог мне отворить кровь жертве и разделил со мной чужую смерть. И дал мне то, что изменило саму мою суть.

Она подняла не руку, но кривую птичью лапу, прям как те, куриные, что продают пучком за копейку.

— Он вёл меня к моему безумию за руку. А потом предал. Убей его.

Маньяки, такие маньяки.

Смерть, похоже, её не слишком изменила.

— Постараюсь, — сказал я, потому что обещания — дело опасное, их же выполнять придётся. Нет, свернуть Ванечке шею — это поступок правильный, но когда и как получится, тут не угадаешь.

— Он поил меня чем-то. Говорил, что это сила. Истинная сила. Что она для избранных. И мне становилось хорошо. Когда… приносишь жертву, то её силу нужно направлять. Тот, кто наносит удар, получает часть, но прочее собирается. Хранится. Это лишь один из способов. Старый. Реконструкция европейских ритуалов. Переработка. Переосмысление. Прост в исполнении, но высокие потери. Поэтому нашли другой.

Теперь она говорила быстро. Отрывисто. А я не перебивал.

— Машина. Извлекает силу из тварей кромешного мира. Переводит в обогащённый раствор. Концентрат. В качестве основы используется сыворотка крови.