Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 42 – Екатерина Насута

Или не будто?

Или всё-таки продавили? И пора эту беседу заканчивать.

— Усадьба… — нарочито медленно протянула Анечка. — Что ж тебе такого рассказать про усадьбу, чтобы интересно было, а?

Глава 10

Некоторые видные и влиятельные представители московских фабрикантов и заводчиков, находящиеся в данное время в Петербурге, негласно хлопочут о воспрещении московскому градоначальнику вмешиваться во внутренние распорядки московских фабрик и заводов. Г. г. фабриканты жалуются, что московский градоначальник в последнее время стал объезжать фабрики и заводы для контроля «вне границ своей компетенции», а также «принимает многочисленные депутации фабричных рабочих, жалующихся ему на притеснения со стороны фабричной администрации и просящих его вмешательства по вопросу об удовлетворении их экономических и иных требований».

Русский голос

— Нехорошо, — Мишка повёл плечами, и его тень, сидевшая на плечах, приподнялась, вытянула шею. Круглая голова её с выпуклыми глазами повернулась влево и вправо, будто принюхиваясь к чему-то. А следом над макушкой развернулись несуразно огромные складчатые уши.

Я дёрнул Тьму.

Нет, ничего.

Ни теней, ни людей. Всё спокойно, насколько это возможно в нынешнем мире и обстановке. Только Мишкина тень не согласна. Кончик длиннющего хвоста её крутится, влево и вправо, уши шевелятся…

Интересно, они ведь изначально разные, тени. А ещё связь всегда обоюдна. И не может ли быть такого, что сейчас тень просто усиливает Мишкины способности?

Или Мишка — её собственные?

— Миш, а что ты ощущаешь?

— Неправильность, — сразу ответил он.

— В чём выражается? — Тимоха понял.

— Сложно… не понимаю. Эта душа — не совсем душа. То есть…

— Не спеши.

— … каштановая аллея. По весне красиво. Дерева-столпы, зелень и цветущие каштаны. В них гудят пчёлы…

— Попробуй вспомнить те души и сравнить. В чём разница?

— Чёткость. Те держались на краю. На грани восприятия. И расплывались. Её вижу ясно, — сразу ответил Мишка. — Сперва она тоже была размытой, а теперь обретает плотность.

Последнее он произнёс после небольшой паузы.

— Да… плотность. Она… она тянет силы. Это не душа. Это что-то другое.

— … я была там всего однажды, когда меня избрали в Подмастерья, — мягкий голос наполнял пещеру, и теперь девица говорила, словно бы нараспев, протяжно, убаюкивая. Она и покачивалась, как гадюка перед броском. — Ванечка сам завязал мне глаза, ибо таково условие. И посадил в машину. Мы ехали… долго ехали. На самом деле, я думаю, что он просто кружил, чтобы я не запомнила дорогу. Правила таковы. Но запахи не менялись. Город ведь пахнет совершенно по-особому…

Голос её напевный обволакивал.

Завораживал.

Злой рывок изнутри заставил очнуться. И я моргнул, вдруг осознав, что потерял нить разговора, что стою, готовый слушать и слушать.

— Плохо, — Тьма произнесла это с лёгкой укоризной. — Думать.

Да уж, думать надо. Чтоб, и не только мне, судя по тому, как замерли другие.

— Дим, — я мысленно матюкнулся. Стоит Димка довольно далеко. Услышит ли? Способен ли он вовсе слышать? Стоит вон, выпялился в эту. Призрак послушно возник перед Димкой и громко свистнул, привлекая внимание. И Димка сообразил повернуться. Медленно, как во сне. Я указал пальцем на девицу, которая что-то там дальше вещала про дорогу.