Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 41 – Екатерина Насута

Надо же. Такая малявка, а продвинулась куда выше Ворона. И это заставляет напрячься. Ворон был мне понятен при всех своих завихрениях. С Вороном, говоря по правде, мы не слишком различались. А вот эту девицу я понять не мог.

— Сфера мира делится на двенадцать частей, — девица, кажется, сама увлеклась собственным рассказом, вот и рученькой взмахнула, оставив на невидимой стене когтистый след. — И каждый сегмент находится в руках одного мастера.

— А кто стоит над мастерами?

Карп Евстратович чуть щурился, точно ему было плохо видно. Но может, и вправду плохо. Я же наблюдал за девицей неотрывно. И не только я.

— С чего ты взял, дядя, что кто-то стоит над мастерами?

— Просто ответь.

— Не знаю, — её улыбка была легка и безмятежна, а пальцы продолжают поглаживать стену. Или не поглаживать, но прощупывать? В надежде найти слабое место. Очень надеюсь, что таковых нет. — Не сердись, некромант. Я всего-то пару месяцев, как стала подмастерьем. И то случайно, честно говоря. Предыдущий погиб. Место освободилось. И я сумела доказать, что достаточно полезна.

— Чем? — сухой краткий вопрос.

— А ты и вправду хочешь знать, дядя?

Не хочет. По лицу вижу, что не хочет, но и не отступит.

— Твоя воля. Почему бы и вправду… чем… тем, что давала информацию. Дядя Карп ведь любил свою дорогую племянницу, да? И радовался, когда она навещала его. Приносила пирожки, компот. Заботилась. И сама вызывалась помочь с бумагами. Их ведь всегда так много. Дядя Карп не любит писать, а у меня почерк такой красивый. И с машинкой я обращаюсь ловко. И мне совсем не сложно. Наоборот, я рада перепечатать вот ту бумажку, и эту. Или навести порядок на столе. Отнести документы в Архив. Переброситься парой слов с одним человеком, с другим. Я ведь своя. Меня знают. Любят. И хотят произвести впечатление, а потому буквально наперебой рассказывают всякие интересные истории.

Кажется, даже я услышал, как скрипят зубы Карпа Евстратовича.

Так, надеюсь, его в процессе беседы удар не хватит.

— Я оказалась очень полезна. И вам, и им. Ванечка был рад. Я хотела даже устроиться. Помните, дядюшка? Подходила к вам с просьбой принять меня, если не в секретарши, то хотя бы в машинистки. Но вы меня не приняли… почему, к слову?

— Юная барышня в мужском коллективе — источник постоянных раздоров.

— А… конечно. Я сама как-то об этом не подумала.

— Усадьба, — напомнил Шувалов.

— Усадьба… куда ты так торопишься, некромант? Хорошо ведь беседуем, — девица заложила руки за спину, покачнулась, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Вот только взгляд её был прикован к людям — Я вон даже дядюшку отпустила. Смотри, ему много лучше. Кстати, та информация, дядя, очень помогала важным людям.

Карп Евстратович нервно дёрнул головой.

А я вспомнил тот наш разговор. И погибших агентов. И кажется, не только я. Чтоб… Николя мрачен, я не вижу, что он делает, но понимаю — делает.

Мразь.

Это я про Анечку.

И тот случай, когда понимаешь, что ей воздалось. Но всё одно не легче. Отец-то её не при делах, как и братец. Да и воздаяние не такое, чтоб совсем уж. Не выглядит она страдающей. Скорее наоборот, на губах вон улыбочка появилась, а левая рука легла на стену, точно девушка устала стоять и нашла опору. Вот только пальцы будто продавили воздух.