Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 24 – Екатерина Насута

— Стоять! — я успел повиснуть на руке Тимохи. Не знаю, что он там собирался делать, но явно не для рукопожатия ладонь протягивал. — Это свои. То есть, мои. Призрак и Тьма. Призрака ты должен помнить.

— Помню. Он был… поменьше.

Ну да.

Конкретно так.

И пусть я выпил той пакости немного, но и этого хватило. Призрак не просто вырос, он словно плотнее сделался. И форма стала чётче. Пёрышки на шее, крылья эти, которые он подобрал и свернул хитро. Клюв поблескивает, и щёлкает, норовя захватить пальцы. И уже когда я запускаю руку, чтобы погладить, то чувствую натуральную шелковистость перьев.

И Призрак присвистывает, щёлкает, ухает, точно спеша рассказать сразу и обо всём.

— А Тьму… ну, она появилась уже позже, когда ты приболел. Но она славная.

Чёрное покрывало собралось в более компактное чёрное облако. Она не спешила ластится, скорее я ощущал некоторую настороженность. Правда, не по отношению ко мне. Связь была прочной и нападать тени явно не собирались.

— Славная… — произнёс Тимоха презадумчиво. — Очень… у тебя их две?

— Ага.

Вроде же говорил. Или нет?

Выходит, что запамятовал. Нет, оно можно понять, потому что и без этого хватало новостей.

— И каково это? — уточнил Тимоха, присаживаясь на корточки. Трогать их он не пытался, но разглядывал с немалым интересом.

— Отлично. Больше теней. Больше возможностей…

— И больше нагрузки, — Тимоха покачал головой. — Даже одна взрослая тень… даже та, которая тебя приняла и признала, она всё одно невольно тянет силы и давит на разум. Они не люди…

— Это я уже понял. Но без неё мы бы не выжили. Без них.

И не только мы.

— Это невероятно! — голос Николя заставил Тимоху замолчать. Вряд ли он бы поверил, скажи я, что справлюсь. — Вы только взгляните! Это не просто череп, это… этот череп принадлежит человеку! То есть, он невероятно близок, хотя есть некоторые различия, но главное — другое. Главное, что оно… оно из этого мира, вы понимаете?

— Нет, — честно ответил Тимоха, которого вид черепа совершенно не впечатлил.

— Это свидетельство наличия здесь разумной жизни! Или околоразумной! Это всё меняет! Радикальным образом…

Далеко не для всех, но не мне разбивать чужие иллюзии. Я коснулся пальцами Тьмы. Облако было одновременно и мягким, и колючим.

Как… стекловата?

Пожалуй.

Тьма ответила ощущением радости и удовольствия. Ей тоже нравилось внимание? Похоже на то.

— И подтверждает необходимость исследования мира, создания…

— Эй, — в пещеру заглянул Шувалов, поморщился и отступил на шаг. — Вот… исключительно из дружеского расположения, которое я к вам испытываю. Настоятельно не рекомендовал бы находиться здесь долго.

И нос зажал пальцами.

Я принюхался, но ничего-то этакого не уловил.

— Не имею представления, что здесь было, но подобные эманации характерны для мест, где происходили массовые жертвоприношения, — Шувалов говорил на диво гнусавым голосом. И продолжал пятится. — Фон создаётся совершенно особый, ни с чем не спутаешь. А здесь он выражен намного отчётливей… что бы тут ни стояло, вы правильно сделали, разрушив это.

— Но… — Николя явно не желал расставаться с черепом. — Как же… тут…

— Поверьте, там где приносились жертвы и не от случая к случаю, а постоянно и… да, довольно долго, — он всё-таки убрал пальцы от носа и сделал длительный глубокий вдох. — Там не может появиться ничего хорошего.