Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 164 – Екатерина Насута

Стоило представить такую перспективу, и я почти сорвался на крик, пусть немой, неслышимый.

Не сорвался.

Заставил себя стиснуть зубы.

Выдохнуть.

И сосредоточиться, пусть не на проклятии и параличе, но на собственном теле. Как он сказал? Будет хуже? Возможно. Поэтому есть смысл пока не дёргаться.

Хотя бы до тех пор, пока я не пойму, что происходит.

Вдох.

Выдох.

Дышу я по крайней мере нормально. Сердце тоже бьётся. Евгений… доберусь до падлы, скормлю теням.

Они были. Всё ещё были. Пусть теперь воспринимались глухо, отдалённо. Но всё-таки.

Я был.

И та дрянь внутри. Ну и человек вовне, но с человеком мы разберемся позже. Начать следует с проклятья. Возможно, разрушив его, я сумею выбраться. В нынешнем странном состоянии проклятие воспринималось как нечто вполне живое и самостоятельное, пусть и мерзостное до крайности. Оно свернулось вокруг сердца, обнимая его и намекая, что не стоит рисковать.

А то ведь чёрный червь и сдавить может.

И раздавить.

— Вот так. Здесь как раз хорошо. И время будет поговорить, и добежать успеют, а то ведь мало ли, — голос донёсся издалека. И кажется, меня положили куда-то и на что-то. Надеюсь, в жертву принести не планируют, а то ведь встречи тут бывают разными. Чужие пальцы раздвинули веки, но увидел я лишь прежнюю муть, в которой шевелилось пятно. — Ещё здесь? Это, дружок, неправильно… спать надо, иначе не получится. Ладно, я сейчас. Надеюсь, ты не боишься уколов? Впрочем, это ровным счётом ничего не значит…

Я ощутил прикосновение металла к коже.

И даже то, как игла пробила её, а потом и толстую стенку вены. Да что там, да я даже ощутил, как неведомое зелье тонкой струйкой проникает в кровь, смешиваясь с нею. И жжение. И боль. И холод.

И захрипел.

— Ну-ну, без самодеятельности… говорю же, ничего страшного не произойдёт. В первый раз, конечно, сложно, но потом будет легче…

Потом?

Надеюсь, он не собирается подсадить меня на какую-нибудь дрянь? Надо было…

— При следующей встрече поговорим, — мне закрыли веки. — Когда ты вернёшься.

Ну, значит, как минимум возвращение предполагается. И от понимания этого становится как-то легче.

В этот миг химическая дрянь, которую в меня влили, достигла проклятья. И то дёрнулось, выплюнув в сторону тончайшие жгуты, впиваясь ими в тело. Именно тогда я и провалился.

Сознание моргнуло.

Будто кадр перед внутренним взором сменили, но слишком быстро и дёргано. Потом кадры замелькали. Я летел в никуда, как долбаная Алиса, только без кролика. И без норы. Но летел. Это длилось, длилось… меня даже замутило, но благо, тело было слишком каменным, чтобы это имело последствия.

Всё остановилось резко.

Раз и…

Рывок.

И пустота, которая медленно обретает очертания предметов.

Случись всё наяву, я бы решил, что попал в полынью. Вокруг расстилались знакомые серые пустоши, правда какие-то мутные. Их словно подёргивала сизоватая дымка, сгущавшаяся в шагах трёх в плотную непроглядную пелену.

А ещё трава не шевелилась.

И запах. Здесь ничем не пахло. И трава выглядела нарисованной. И я.

Я стоял посреди поля ненастоящей травы в ненастоящем мире. Но стоял хотя бы сам. Поднял руку, уставился на ладонь. Пошевелил пальцами. Повторил со второй рукой. Наклонился и сорвал травинку. С виду — почти как настоящая, но на ощупь если, то из бумаги.