Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 138 – Екатерина Насута

Сказал и улыбнулся.

Нехорошо так. Прям я даже сразу понял, почему некромантов не любят. Жуткие они. Даже когда вежливые.

Глава 28

Как окончательно установлено, землетрясением в Сицилии разрушено 24 города и множество сел и деревень. Все населенные раньше местности по берегам Мессинского пролива морские волны совершенно смыли с поверхности земли. По последним официальным данным, всего погибло до 200 000 человек. В спасении и оказании помощи жертвам катастрофы принимают участие 36 итальянских русских и английских военных судна. Опасность прорывов сохраняется. [1]

Известия.

Доска заполнялась словами. Наверное, человеку постороннему всё это показалось бы сущей белибердой.

Целители.

И Гильдия. К ней вопросов много, но на доске для них не остаётся места. Да и вслух проговариваем лишь основное: запретные артефакты, родовые целители и клятвы, которые они как-то вот умудряются обойти.

Эликсир с его номерами. И те, кто его потребляет.

Срывы. Гибель.

Стела.

Революционеры и бандиты. Они ненавидят друг друга, не замечая, до чего похожи. И методами работы, и идеями о своей избранности, которая ставит их над другими людьми. Кодексами, пусть даже один зовётся воровским законом, а другой — пафосно, катехизисом революционера.

Охота на одарённых.

И вода, которая то ли живая, то ли мёртвая. Белая и чёрная. Черная и белая.

Химеры.

Освоение мира.

И снова тень Профессора над всем этим хаосом.

Гибель ангелов. И перо.

Перо, которое было…

— Стоп, — я скользнул взглядом по списку и потёр виски. — Мы ошиблись. Я ошибся. Перо было не из запасников Синода. То, которым пытались добить наш род. То перо было добыто не так давно. Его выдрали из мёртвого ангела.

Я поморщился, потому что голова раскалывалась, то ли от усталости, то ли от избытка информации, которую я искренне пытался состыковать вместе. Мозги же притомились перебирать кусочки этого паззла.

— Разве такое возможно? — Орлов и тот слегка притомился, уже не ёрзает, но доску изучает внимательно. Думать нечего, что в доме Орловых появится своя, такая же.

И у Демидовых.

И у Шуваловых. Но пускай. Глядишь, старшие и увидят в этом хаосе что-то, нам недоступное.

— Возможно. Мне тот, другой… Светозарный показал. Не смотри, Никит. Я сам не знаю, это… противоположная Море сущность или кто-то из тех, кто рядом с… престолом. Выражусь так, потому что слов, извините, не подберу. Он явился в поместье именно потому, что услышал или учуял это перо. И потому как его человек… то есть не человек, это уже и близко не люди, был убит. Мне показали как.

— Знаете, Савелий, — голос Карпа Евстратовича был задумчив. — Вот даже стесняюсь проявлять любопытство. Мне казалось, что моя жизнь насыщена и полна интересных встреч.

— Поверьте, именно эту встречу вы не сочли бы интересной. Когда… в общем, когда Михаил, — я кивнул на братца, который сидел, обняв себя и глядя на доску. Причём глядел он, не мигая. — Принёс в наш дом эту штуку, там так полыхнуло светом, что пробрало от крыши до подвала.

Татьяна спрятала руки под стол.

— И это было неприятно, но я выдержал. Сумел и крышку закрыть, и своих как-то… мы с Метелькой.

Нечего присваивать общую заслугу.

— Без Метельки я бы не справился. Вот. И свет казался испепеляющим, но когда появился Светозарный, то оказалось, что раньше как раз было вполне даже и ничего. И будь я там реально, меня бы не стало. В общем, повезло, что физически я находился в другом месте. А в доме — ментально… образно… душой? В общем, выберите вариант сами. Так вот, наш дом — это её место и её печать. Поэтому она пришла тоже. И он. И со мной говорили… ну, думаю, это можно счесть разговором.