Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 13 – Екатерина Насута

Я лично согласился полностью.

И не только я.

А после первых уроков всё-таки состоялось собрание, где выступал уже директор и речь его, тихая, спокойная, сводилась к тому, что война войной, но учёбу никто не отменял. И он, безусловно, рад, что учащиеся школы откликнулись на призыв Государя, проявив тем самым бездну душевного благородства и вторую — сострадания к сирым с убогими, но пришла пора вернуть всё на круги своя.

Слушали его внимательно.

Местами кивали и даже хлопали.

А я исподволь разглядывал зал, в котором появилось изрядное такое количество свободных мест. И потому странно, что Потоцкий сел рядом с нами. Выглядел он, честно говоря, слегка пожёванным, побледневшим и похудевшим, но при том весьма собой довольным.

А я что?

Я не против.

— Савелий, рад встрече, — он первым протянул руку, которую я и пожал. И с Метелькой поздоровался до крайности вежливо. Кивнул Сереге и Елизару, который сидел нахохлившийся и сонный.

Он и моргал-то медленно, через раз.

— А где все? — спросил я шёпотом, когда директора сменил Георгий Константинович, заведший речь о непростых временах и необходимости сплотиться перед лицом угрозы.

Орлова я сегодня не видел, как и Яра, хотя и ехали мы сюда из Демидовского особняка.

— Старшие классы ещё при госпиталях помогают, — шепотом же ответил Потоцкий. — А мы вот тут…

— Многих родители позабирали, — Метелька поёрзал, пытаясь опуститься пониже. Георгий Константинович и говорил, и на зал поглядывал, слушают ли. — Вроде как насовсем.

— Как кого, — согласился Потоцкий. — Лапушкин в родовое имение уехал, и Савонин, и ещё вот другие. Прогимназические классы вообще объединять собираются, потому что малышню всю, считай, увезли.

И логично.

Будь у меня дети, я бы тоже не стал рисковать.

— И старших тоже объединят, — это уже Серега заговорил. — Мама… она сказала, что многие беспокоятся. Не из-за чумы, но того и гляди беспорядки начнутся. И даже фрейлины некоторые отбыли, но это нехорошо, потому что цесаревна очень недовольна и даже, возможно, не примет по возвращении.

Отставка?

А у фрейлин она бывает? И вообще, как это происходит? И что тогда в трудовой книжке записывают? Хотя тут трудовых книжек и нет, но ведь порядок какой-никакой быть должен.

— А сама она как? — спросил я у Сереги.

— Она с цесаревной в госпитале. Помогала. Организовывала и так. Очень переживала, но сейчас уже успокоилась. Ко мне приезжала. Дважды.

Сказал он это с плохо скрываемой радостью, увидев в этом приезде подтверждение, что его всё-таки любят.

Любят.

— Да, моей матушке предложили службу, — Потоцкий покосился на сцену, где Георгий Константинович продолжал говорить о чём-то, вне всяких сомнений, важном. Главное, что громко, уверенно и с явным знанием процесса.

— И она тут?

— Она искала целителей для лечебницы, договаривалась. Пы и про те курсы с ней поговорили, про которые ты говорил, чтоб проект сделать. Я совета спрашивал, она и задержалась. Вот. А как началось, то, конечно, сперва испугалась, меня забрать хотела, когда слух прошёл про чуму, а потом уже передумала. И мы остались. И государыня приезжала, осматривала некоторые госпитальные палатки, и отметила матушку…

Потоцкий не скрывал гордости. И, пожалуй, здесь было чем гордиться.

— И теперь говорят, что всё изменится, но…