Онлайн книга «Громов. Хозяин теней. 7»
|
Хорошо. Или… Если отец подаёт пример храбрости на грани идиотизма, то сыну грешно не воспоследовать. — Если и получится внести изменения в распорядок, то объявят об этом в последний момент, — продолжил Карп Евстратович. Уже хлеб. Неожиданные повороты сюжета не только нам жизнь портят. — А Ворон? — я дёрнул за последнюю ниточку. — Он должен что-то знать. И надо ловить его настроение. Вербовать там… ну, пока не убрали или сам не передумал. А то ведь пару деньков ещё и сам решит, что не всё так страшно. — Он идейный, — Карп Евстратович сказал это презадумчиво. — А значит, с полицией работать не станет. Скорее и вправду мозги себе вышибет, что нам совершенно точно не надо. Вам к нему тоже соваться не след. Шувалов… нет, он хитёр, конечно, но аристократ. А этот из тех, кто полагает аристократию злом. Так что и Шувалов, и Орлов отпадают. Согласен. — И что остаётся? — Кто, — поправил меня этот чудесный человек. — Синод. Раз уж человек собрался каяться, надобно помочь ему… обеспечить, так сказать, надлежащие условия. Вот это я понимаю, профессионал. — Тем паче у вас там до сих пор преподавать Слово Божье некому. А это непорядок… А ведь и вправду. Нет, что-то там было, пару уроков, которые вел словесник, и потому те не особо впечатлили. Потом Слово Божье из расписания вовсе убрали. — Но ничего. Мы нашли подходящую кандидатуру… [1] Засодимский П. Из воспоминаний. — М., 1908 [2] Во время визита императора Александра II во Францию, на Всемирную выставку, на него было совершено покушение, пусть и неудачное, но охрана настоятельно рекомендовала сократить визит. Однако император решил выполнить до конца, чтобы никто не посмел подумать, будто государь всея Руси мог испугаться выстрела жалкого поляка. На следующий день императрица Евгения попыталась сесть в коляску рядом с ним — со стороны, обращенной к опасной улице. Александр решительно попросил ее никогда больше этого не делать. Глава 16 Глава 16 Мне грустно, нет покоя в моей душе, — так плакать и хочется. Вчера был экзамен по российской географии. Для меня он окончился неблагополучно. Я не имею очень хорошего быстрого соображения и поэтому не могла без ошибки рассказать морского пути из Камчатки в С.-Петербург. Марья Матвеевна (наставница нашего класса) сделала мне выговор. Я, в порыве грусти и душевного волнения, ответила не очень вежливо. Впрочем, тогда я этого и не заметила. Но вечером Марья Матвеевна напомнила мне об этом. Тогда я вполне сознала всю дурноту своего поступка. Я чувствовала потребность молиться, плакать и искать облегчения в чтении какой-нибудь душеспасительной книги. Дневник гимназистки. [1] В ресторации мы задержались. Карп Евстратович, отобедав, откланялся, сославшись на дела, если не государственной важности, то почти таковые. Мы же сидели. Сперва разговор не особо складывался, а потом как-то вот, отпустило, что ли. Хотя и не до конца. Татьяна принялась рассказывать про госпиталь. Тимоху. И тут же осеклась. Вздохнула: — Надо, чтобы ты на Демидова взглянул. Теней к нему прямо магнитом тянет. Я тоже кое-что вижу, но смутно, размыто. Ощущение, что у него тьму изнутри размазало. И никак не получается понять, что это… — она покачала головой. — Той штуки пока не давали? — я покосился на Николя, но тот сделал вид, что несказанно увлечён самоваром, в котором подали чай. |