Книга Громов. Хозяин теней. 7, страница 2 – Екатерина Насута

— Душу? — уточнил Шувалов, кстати, довольно спокойно. — И разрешение Синода…

— Без разрешения Синода.

— Даже так?

— Михаил?

— Она в багажнике. Извините, я… я думал, так безопасней. А потом как-то вот… голова болела, и соображал плохо, не перенёс…

Я хотел сказать, что покойнице давно уже безразлично, где и как её везут, но глянув на лицо Карпа Евстратовича промолчал.

Ей — да.

Ему — нет.

— Я сейчас… — Мишка встал.

— Сиди, — распорядился Карп Евстратович. — Я сам. А пока, Савелий, возможно, вы сможете объяснить суть. Вкратце.

Вкратце.

Знать бы, как оно, чтобы вкратце и без лишних подробностей.

— Тут даже не поймёшь, с чего начать…

— Начните с трупа, — посоветовал Шувалов иным, серьёзным тоном. — Как показывает практика, если дело касается его, то важен в первую очередь он.

— Она. Это… крестница Карпа Евстратовича. Она исчезла вместе с отцом и братом, а потом мы её нашли в тайной… в одном скрытом от глаз месте. И планировали пригласить вас именно туда.

— А место это, полагаю, имеет связь с кромешным миром?

— Именно. И погибли они все в кромешном мире. Но не сразу.

— Как?

И это вряд ли праздное любопытство.

— От голода. Жажды. Или мир вытянул силы. Тут точно не скажу, что их в конце концов убило.

— То есть, умирали медленно?

— А это… — Татьяна осеклась под взглядом Шувалова, в котором не было насмешки. Напротив, смотрел он виновато даже.

— Это и в самом деле важно, — сказал он тихо и мягко. — Иногда человек умирает и не успевает понять, что умер. Тогда душа, как правило, легко отделяется от тела. И уходит дальше. Тогда звать её можно долго, но она не отзовётся. А вот когда смерть долгая, мучительная и неестественная, если ещё и по чьей-нибудь вине, это… это привязывает. Многие души не хотят уходить. Одних держит ненависть к мучителю, желание отомстить ему. Других — жажда справедливости или необходимость рассказать. Передать что-то родным, близким. Незаконченные дела опять же… причин много. Но они должны быть. Иначе ничего не получится.

— Я…

— Тань, тебе не обязательно слушать. И вообще быть здесь.

— Обязательно. Он ведь это сделал, — Татьяна резко поднялась.

— Тоже не факт.

— Савелий…

— Если оттуда пришёл ещё кто-то, то что мешало ему прийти раньше? До… и тогда…

— Утешаешь?

— Отчасти.

— Не стоит, — она покачала головой. — Это, конечно, не то знание, которое доставит мне радость. Но я уже один раз позволила себе быть слепой.

Шувалов не вмешивался в разговор. Но готов поклясться, что не пропустил ни слова. Что понял? Какие-то выводы для себя он сделает, но тут уж никак иначе.

Я вздохнул и продолжил.

— Точно не скажу, как и что было. Их похитили. Спрятали в кромешном мире, где и держали. Дни? Недели? Может, и месяцы. Скорее всего детей использовали, чтобы их отец выполнил работу. А потом просто-напросто оставили. Бросили за решёткой. Я не осматривал тела. Всё равно ничего в этом не понимаю, но… просто сама вот ситуация… позы, в которых они лежали. Это походило на то, как если бы они умерли не сразу. Но…

Мучительно? Ещё как. И дело не в жажде или голоде, дело в отчаянии. В надежде, которая была, но тоже умирала вместе с ними. В безысходности. Во всём и сразу.

— Я понял, — Шувалов кивнул. — Тогда высок шанс, что душа откликнется. Но…

Мишка открыл дверь, пропустив Карпа Евстратовича внутрь.